Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 84 – Анна Кривенко

Рядом стоял графин, в руке — стакан. Нога на ногу, поза вальяжная, но взгляд прикован к окну, будто он высматривал там что-то особенное. Я зашла и прикрыла за собой дверь. Ещё не зная, что скажу, просто шла вперёд, подталкиваемая каким-то внутренним побуждением.

— Алексей Яковлевич, — произнесла громко, решительно подходя к дивану, — скажите на милость, что с вами творится? Вы на смерть перепугали слуг. Я уже молчу про детей.

Мужчина медленно повернул ко мне осоловевший взгляд. Узнал, нахмурился. Челюсти крепко сжались, рука, держащая стакан, тоже.

Я приготовилась к тому, что он сейчас закричит. Может быть, вскочит на ноги. Возможно, даже начнёт бросаться стаканами. Если что, отскочу. Как же он жалок в этой своей слабости!

Но вместо того, чтобы броситься в бой, Алексей Яковлевич неожиданно поставил стакан на столик рядом и медленно поднялся. Нет, он был не настолько пьян, как мне показалось сразу. Пеленой в его глазах была скорее жгучая тоска, а не опьянение.

Он смотрел на меня несколько мгновений, а потом отвернулся и неторопливо отошёл к окну. Сцепив руки за спиной, он уставился куда-то в небо, решив, похоже, полностью меня игнорировать.

Это такой способ отправить меня прочь?

Правда… Алексей Яковлевич прямо-таки на себя не похож. Обычно он делал меня крайней в любой ситуации, а сейчас молчит.

Дошел до ручки?

Что-то внутри шевельнулось. Блин, опять жалость? Похоже на то. После такого папаши трудно остаться нормальным, но… не хочу я оправдывать мужа-деспота!

— Послушайте, Алексей Яковлевич, — не удержалась я, — вам нужно стать сильнее. Хватит находиться под каблуком у своего неадекватного родителя. Вы взрослый мужчина, у вас уже свои дети есть. Не повторяйте его ошибок, иначе закончите жизнь точно так же…

Алексей Яковлевич медленно обернулся и посмотрел мне в глаза.

— Да что ты знаешь о моей жизни, — бросил он горько. — Ты не представляешь, в какой атмосфере я живу с самого детства. Тебе даже в голову не придёт, каким унижениям я подвергался всю жизнь.

У меня от его слов глаза на лоб полезли, а с губ сорвался истерический смешок.

— Вы это МНЕ говорите? — не удержалась я от возмущённого возгласа. — Действительно считаете, что я не знаю унижений? А что именно я терплю все эти дни, покуда нахожусь здесь, в вашем доме? Насмешки, крики, издевательства, унижения, обсуждение моей персоны со всякими друзьями! Откройте глаза! Не один вы жертва!!!

Кажется, меня прорвало. Алексей Яковлевич слушал мои слова с непроницаемым лицом. Его зубы были крепко сжаты. Кулаки, кстати, тоже. Я даже не знаю, что у него там внутри творилось.

— Откройте глаза, — продолжила я. — Вы во многом такой же, как ваш отец. Ваши дети боятся вас. Вы их совершенно не воспитываете. Показываете дурной пример, обращаясь со своей женой, как с собакой. Очень грубы с няней. Позволяете чужим людям унижать вашу жену. Скажите, это нормально? Как человек, переживший страдания, может делать подобное своими собственными руками?

Я была искренне возмущена. Какой же он слепой, однако! Осуждает отца за жестокость (соринка), а в своём глазу бревна не чувствует.

— Вы меня обвиняете? — наконец возмутился Алексей Яковлевич в ответ. — Я жертва произвола вашей семьи! Я хотел жениться на другой девушке, а мне подсунули вас. И как же я должен был реагировать? Радостно захлопать в ладоши, по-вашему?