Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 81 – Анна Кривенко

Тот факт, что Яков Митрофанович Разумовский до сих пор не уехал, был очевиден: я так и не услышала шума отъезжающей кареты. К вечеру о нём напрочь забыла, успев хорошо позаниматься с Дашей и даже почитать книжку с Никитой.

Но неожиданно, уже в сумерках, ко мне прибежала Настя и сообщила, что Алексей Яковлевич зовёт меня на совместный ужин. Я удивилась, но всего на мгновение. Ага, старик захотел посмотреть на подсунутую невестку. Да, дела…

Может, не ходить? Оно мне надо? Встречаться с ещё худшей копией Алексея Яковлевича? Однако такой выход показался трусливым. Разве я его боюсь? Разве мне есть дело до мнения какого-то там старикашки? Пусть идёт и ссорится с отцом Марты, если ему хочется найти виновных, зачем обижать девушку-то?

В общем, я решила всё-таки пойти. Надела платье посвежее, поправила причёску. Выглядела я, конечно, довольно просто, но мне это даже больше нравилось, чем какая-то помпезность.

Спустилась вниз и решительно вошла в малую гостиную.

Стол, как всегда, был уже накрыт. Дети сидели рядками. Алексей Яковлевич уступил своё место во главе стола отцу и присел справа от него. А вот слева, похоже, выделили место мне.

Вот это новость! Обычно я садилась подальше, а тут вдруг кто-то решил соблюсти некие традиции. Скривилась, надеясь, что это сошло за улыбку.

Старик повернул ко мне голову, окинул оценивающим взглядом, недовольно поджал тонкие губы и причмокнул. Причмокнул так, как могут только очень древние старики. Затем, повернувшись к сыну, брезгливо произнёс:

— Она ещё и страшная. Куда ты смотрел, идиот?

Честно говоря, я опешила. Одно дело — орать на сына в кабинете, понося и его, и невестку дурными словами от вспышки эмоций. Другое дело — в более спокойном состоянии унизить ни в чём не повинную девушку перед её, так сказать, пасынками. Это просто жесть.

В этот момент я поняла, что на фоне своего отца Алексей Яковлевич выглядит не таким уж монстром. Так, немножко монстр. Маленькое чудовище рядом с очень большим. Я поджала губы и не удержалась от колкого ответа:

— Мне тоже очень НЕприятно с вами познакомиться, Яков Митрофанович! Так НЕприятно, что я, пожалуй, отсяду немножко подальше, — сказала я и демонстративно прошла мимо детей, усевшись на стул в дальнем конце стола, как раз напротив старика.

Тот приподнял свои седые кустистые брови и прохрипел с искренним изумлением:

— Так она ещё и безманерная нахалка! В шею её гнать надо! Убирайся отсюда из моего дома немедленно, и чтобы ноги твоей здесь больше не было!!!

Ошалев от такого напора и поворота событий, я даже не сразу нашлась, что ответить. И вдруг во весь голос закричал Никита:

— Нет, нет, дед, не выгоняй, не выгоняй маму! Лучше ты уходи. Ты злой!

Яков Митрофанович замер, тупо разглядывая младшего внука и явно не веря своим ушам. Судя по всему, в детстве Алексею Яковлевичу он подобных выходок не прощал.

— Пусть Марта остаётся! — неожиданно тоже вмешалась семилетняя Даша. Больше она ничего не добавила, поспешно опустив глаза, словно сама испугалась своей дерзости.

— Ты страшный! — вдруг подала голос вечно молчащая Танечка и насупилась.

Воцарилась вынужденная тишина. Алексей Яковлевич был так растерян, что переводил взгляд с отца на меня и обратно. Он даже открывал рот, пытаясь что-то сказать, но не мог. Я ещё никогда не видела его таким ошеломлённым.