Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 90 – Е. Лань

Сора, здесь много людей. Мои солдаты, варвары, пленные. Но я никогда не чувствовал себя таким одиноким. Война — это шумное дело, но в ней нет собеседников. Мне не с кем помолчать так, как я молчу с тобой.

Как там "Спящий Тигр"? Ты носишь шпильку? Или она слишком тяжелая для твоей шеи?

Не выходи на улицу без лишней надобности. Ветер нынче злой.

P.S. Подушка с тигром помогает. Правда, солдаты смеются. Они думают, что это какой-то защитный амулет от злых духов, вышитый слепым шаманом. Я не стал их разубеждать.

Твой Хасо».

Я опустила письмо на колени.

Горло перехватило.

Он не писал о том, сколько врагов убил. Не писал о стратегии. Не жаловался на голод, хотя я знала, что с провизией туго, несмотря на мои обозы.

Он писал о чае. И о том, как я морщу нос.

Я провела пальцем по строчкам, словно могла коснуться его руки через это расстояние.

— Дурак, — прошептала я, и горячая слеза упала на бумагу, размыв слово "тигр". — Какой же ты дурак. Солдаты смеются... Пусть только вернутся, я вышью им всем по "слепому шаману".

Я взяла чистый лист самой дорогой, самой плотной бумаги. Растерла тушь.

Мне нужно было ответить.

Но я не могла писать открыто. Письма могли перехватить. "Теневой Лотос" следит.

Поэтому я писала на нашем языке. Языке лени и намеков.

«Моему шумному мужу.

Ты был прав. Зима в столице ужасна. Снег портит прическу, а ветер мешает спать. Я почти не выхожу из комнаты. Мне лень.

Кстати, о лени. Я нашла способ упростить хозяйство. Я отправила несколько "лишних" повозок с вещами на Север. Там были старые одеяла, рис, который мне не нравится (слишком жесткий), и вяленое мясо, которое занимает место в кладовой. Надеюсь, твои люди найдут им применение. Не возвращай их обратно, мне некуда их складывать.(Это о её теневых обозах).

В саду завелись крысы. Жирные, наглые крысы. Особенно одна, старая, которая живет под крыльцом Императорской библиотеки. Она очень хитрая, но я расставила мышеловки. Думаю, скоро поймаю её за хвост.(Это о Советнике Мине).

Твой чай из шлема звучит отвратительно. Когда вернешься, я заварю тебе нормальный. Из фарфора. И, возможно, даже позволю тебе выпить его в тишине.

Шпилька на месте. Она острая. Я использую её, чтобы колоть орехи. Очень удобно.

Возвращайся. Мне холодно спать одной. Одеяла не справляются.

Твоя Сора».

Я запечатала письмо воском, прижала печать.

Затем передала его Тэ-О.

— Отправь с самым быстрым гонцом. И, Тэ-О... дай ему сменных лошадей. И двойную плату.

— Будет сделано.

Когда Тэ-О ушел, я осталась сидеть у жаровни.

Письма — это ниточки. Тонкие, призрачные ниточки, которые удерживают нас от падения в бездну отчаяния.

— Держись, Хасо, — прошептала я огню. — Мышеловка захлопывается. Скоро я пришлю тебе голову крысы.

**********************************************

POV Чон Хасо. Северная граница. Лагерь у реки Ялу.

Холод был не просто температурой. Он был живым существом, которое грызло кости.

Я сидел в своей палатке. Снаружи выла вьюга, пытаясь сорвать полог.

Огонь в жаровне почти догорел, дров было мало. Мы берегли их для приготовления пищи солдатам. Командир должен мерзнуть первым, чтобы иметь право требовать стойкости от других.

Я держал в руках письмо.

Оно пахло ею. Лавандой и бумагой. Этот запах был чужеродным здесь, среди вони немытых тел и гниющих ран.