Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 75 – Е. Лань

Я улыбнулась своей самой коварной улыбкой, которую Хасо уже начинал узнавать и любить.

— Мы объявим, что Леди Чон в ужасе, что она при смерти от испуга и требует молебна в Храме Небесного Спокойствия, чтобы очистить карму. И что Генерал, как любящий муж, повезет её туда лично, с минимальной охраной, чтобы не гневить духов.

— Ловля на живца? — Хасо нахмурился. — Ты хочешь сделать приманкой себя?

— Я хочу сделать приманкой нас. По дороге в храм есть лесистый участок, урочище «Тихой Сосны», идеальное место для засады. Если они хотят закончить дело, они нападут там.

— Это слишком опасно.

— Хасо, — я сжала его руку сильнее. — Ты видел, что я могу, а ты — «Бог Войны». Кто для нас опаснее? Кучка наемников или неизвестность, висящая над головой?

Он смотрел на меня долгую минуту, взвешивая риски. Мужчина боролся с желанием запереть меня.

— Храм Небесного Спокойствия, — наконец произнес он. — Через три дня.

— Почему через три?

— Мне нужно время, чтобы спрятать в Урочище «Тихой Сосны» половину своей гвардии. Я не позволю тебе рисковать без страховки, если они сунутся — они об этом очень пожалуют.

— Договорились, — я откинулась на жесткую подушку, черт бы её побрал. — А теперь, муж мой, прикажи принести завтрак. Война войной, а еда по расписанию. И пусть принесут мои мягкие одеяла. Операция «Ловушка для Змеи» требует комфортной подготовки.

Следующие два дня мы разыгрывали спектакль.

Ворота поместья были закрыты, но слухи просачивались наружу, через подкупленных слуг, которым мы сами и заплатили.

Слухи гласили: «Леди Чон в истерике. Она не ест, не спит, вздрагивает от каждого шороха. Генерал в отчаянии. Они едут в храм молиться».

Город шумел. Кто-то злорадствовал, кто-то сочувствовал.

Я же в это время лежала в покоях Хасо, теперь уже заваленных моими вещами, и читала. А Хасо... Хасо был моим личным телохранителем. Он не отходил от меня ни на шаг.

Это было странное время. Время близости.

Мы много разговаривали. Не о войне, а о мелочах.

— Какой твой любимый цвет? — спрашивал он, чистя для меня яблоко кинжалом.

— Цвет денег, — отвечала я. — И цвет неба перед рассветом. А твой?

— Цвет твоих глаз, когда ты злишься.

— Они черные.

— Нет, в них появляются золотые искры, как у тигра.

Или:

— Расскажи мне о детстве, — просила я.

И он рассказывал. О том, как отец учил его держать меч, когда он был меньше самого меча. О том, как он впервые убил человека в шестнадцать лет и плакал всю ночь. О том, как одиноко бывает на вершине горы, когда ты командуешь тысячами, но не можешь поговорить ни с кем по душам.

Я слушала и понимала: я влюбляюсь.

Не как девчонка в героя, а как женщина в мужчину. В его шрамы, в его боль, в его странное чувство юмора.

— Ты знаешь, — сказала я вечером второго дня. — Если мы выживем в этой заварушке... я вышью тебе красивого тигра. Я найму мастера, буду смотреть, как он вышивает, а потом скажу, что это сделала я.

Хасо рассмеялся.

— Я буду ценить это даже больше. Ведь ты потратишь силы на обман. Это в твоем духе.

*********************************************

День поездки

Утро было туманным, идеально для засады.

Мы выехали в простой повозке, без гербов. Хасо управлял лошадьми сам, переодевшись в простую одежду, под которой была кольчуга. Я сидела внутри, тоже одетая скромно, но с парой сюрпризов в рукавах.