Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 40 – Е. Лань

Это тело. Это жалкое, никчемное, слабое тело Юн Соры.

В прошлой жизни я, Генерал Пэк, могла пролежать три дня в засаде в ледяном болоте, питаясь лягушками и дождевой водой, и после этого пойти в атаку, чихнув лишь пару раз. А здесь? Стоило мне посидеть вечером у открытого окна после «танцев» с Мастером Ханом, и вот результат.

Лихорадка.

Я попыталась сесть. Комната качнулась, как палуба корабля в шторм. Потолок с нарисованными журавлями поплыл куда-то вбок. Я рухнула обратно на подушки, тяжело дыша.

«Позор, — думала я, закрывая горящие глаза. — Великий воин повержен насморком. Если бы мои лейтенанты видели меня сейчас, они бы умерли от стыда за своего командира».

Дверь тихо скрипнула.

— Госпожа? — голос Сун-и звучал глухо. — Вы проснулись? Я принесла завтрак. Сегодня рисовая каша с морским ушком...

Она подошла к кровати и вдруг вскрикнула, уронив поднос. Звон разбитой посуды резанул по ушам.

— О боги! Госпожа! Вы вся красная! Вы горите!

— Не кричи... — прохрипела я. — У меня... просто... небольшой жар.

— Небольшой?! От вас пар идет! Я за лекарем! И за Генералом!

— Нет! — я попыталась схватить её за руку, но пальцы соскользнули. — Только не Генерал. Не хочу... чтобы он видел...

Я не договорила. Темнота, теплая и липкая, накатила волной и утащила меня в небытие.

**********************************

Сны при лихорадке всегда одинаковы. Это обрывки прошлого, смешанные с бредом.

Я снова была там, на перевале Черного Ветра. Снег хлестал в лицо. Мои руки были по локоть в крови — чужой и своей. Рядом кричал мой конь, пронзенный копьем.

«Холодно... Как же холодно...»

Я пыталась ползти, но грязь держала меня. Я знала, что умираю, знала, что никто не придет.

— Вставай, Пэк Му-Ран! — кричал кто-то сквозь вьюгу. — Ты не имеешь права умирать здесь!

Я подняла голову. Передо мной стояла фигура в черных доспехах. Лица не было видно, только глаза — горящие, требовательные.

— Я устала... — шептала я. — Я хочу спать.

— Спи, — ответил голос, меняясь, он стал ниже, мягче. — Но не на снегу, спи в тепле.

Холод отступил. Вместо ледяной грязи я почувствовала что-то прохладное на лбу. Кто-то держал меня за руку. Крепко и надежно. Словно якорь, не дающий кораблю уйти в открытое море смерти.

Я с трудом разлепила веки.

Реальность возвращалась медленно. Сначала запах, горький, резкий запах ханяка — травяного отвара, а затем звук дождя.

Я лежала в своей постели. В комнате было темно, горела лишь одна масляная лампа на столике.

Рядом с кроватью сидел Генерал Чон Хасо.

Он был без верхнего халата, в простой нижней рубашке, рукава закатаны до локтей. Его волосы были слегка растрепаны. На лице — тень усталости и... страха?

Он менял мокрое полотенце у меня на лбу. Его движения были удивительно аккуратными для человека, привыкшего держать меч.

— Очнулась? — тихо спросил он, заметив, что я смотрю на него.

— Воды... — просипела я.

Он тут же поднес к моим губам чашку. Приподнял мою голову, поддерживая за затылок своей широкой ладонью. Вода была прохладной, с легким привкусом лимона. Я пила жадно, давясь.

— Тише, тише, — он вытер капли с моего подбородка большим пальцем. — Никто не отнимет.

— Сколько я спала? — спросила, когда чашка опустела.

— Сутки, — ответил он, ставя чашку на стол. — У вас была сильная лихорадка, Сора. Лекарь сказал, что это «Огонь Сердца», усугубленный истощением и простудой. Ваше тело слабее, чем я думал.