Книга Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга, страница 42 – Е. Лань

— Наверное, я перечитала военных романов, — жалко попыталась оправдаться я. — Отец заставлял меня читать историю династии...

— И еще, — перебил он меня, не слушая оправданий. — Вы звали маму. И просили не оставлять вас умирать в грязи.

Он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени.

— Сора... Юн Сора никогда не видела войны. «Ядовитая Орхидея» выросла в шелках. Откуда в вашем бреду грязь, кровь и тактика боя?

Я молчала. Что я могла сказать? Правду? «Привет, я реинкарнация»? Меня сожгут как ведьму или запрут в монастырь изгонять демонов.

Я посмотрела в потолок.

— Иногда сны — это просто сны, Генерал. А иногда... это воспоминания предков. Говорят, кровь помнит, мой прадед был воином.

Это была слабая ложь, но Хасо не стал давить. Он видел, что я еще слишком слаба для допроса.

— Хорошо, — он откинулся на спинку кресла. — Пусть будет память крови, но вы напугали меня.

— Вас? Напугала? — я слабо усмехнулась. — Вы же видели горы трупов.

— Трупы меня не пугают. Меня пугает, когда огонь угасает. Когда вы лежали здесь, бледная, почти не дышащая... Я вдруг понял, что в этом огромном доме станет очень тихо, если вы уйдете. Слишком тихо.

Его слова повисли в воздухе, в них было что-то болезненно личное. Признание в том, что он привык ко мне. К моим капризам и моим странностям.

— Я не собираюсь умирать, — твердо сказала я. — Мне еще нужно дождаться, когда в пруд запустят черепах. И я еще не опробовала новые мягкие тапочки. У меня слишком много незаконченных ленивых дел.

Он улыбнулся. Тепло и устало.

— Спите, Сора, я буду здесь.

Я закрыла глаза. Лекарство начало действовать, утягивая меня в сон, но на этот раз без кошмаров.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как отключиться — как его большая теплая ладонь накрыла мою руку поверх одеяла.

*********************************

Я проснулась, когда за окном уже светало. Дождь кончился, но с крыш все еще капало.

Жар спал. Тело было слабым, ватным, но голова была ясной. Я чувствовала себя как промытый песок на берегу — чистой и пустой.

Я повернула голову.

Хасо спал.

Он сидел в том же неудобном кресле, скрестив руки на груди, вытянув длинные ноги, его голова была опущена на грудь.

Впервые я могла рассмотреть его так близко и без страха быть замеченной.

Он был красив, даже с этой трехдневной щетиной на подбородке. Его ресницы были длинными и черными, отбрасывая тени на скулы. Губы, обычно плотно сжатые, сейчас были слегка расслаблены.

«Тигр спит», — вспомнила я свои слова.

Он выглядел не как генерал, а как уставший мужчина, который всю ночь охранял самое дорогое, что у него есть.

Меня накрыла волна нежности, такой острой и непрошенной, что я испугалась.

Я не должна привязываться. Я — бывалый солдат, одиночка. Любовь — это уязвимость.

Но этот человек... Он кормил меня с ложечки, держал меня за руку, когда мне снился плохой сон.

Я осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, высвободила руку из-под одеяла. Мне захотелось коснуться его. Убрать прядь волос, упавшую ему на лоб.

Я протянула руку. Мои пальцы замерли в сантиметре от его лица.

Внезапно его рука, лежащая на груди, молниеносно взметнулась и перехватила мое запястье.

Я вскрикнула от неожиданности.

Хасо открыл глаза, в них не было сна, только чистый, ясный фокус хищника, которого потревожили.