Книга Повесть о граффах, страница 84 – Даша Клубук

— Люсия, вы пригласили иностранного пианиста?

— А в таверне напротив штурвалы играют на балалайке, не касаясь струн! Вы устроите что-то подобное?

На все вопросы Тетушка Люсия отвечала уклончиво. Она ни в чем не была уверена, особенно в выборе пианиста. Решив не давать постояльцам напрасных ожиданий, хозяйка кофейни лишь намекала на непринужденный домашний формат. В последний раз что-то подобное устраивала ее мать, развлекая полькой утомленных после рабочего дня торговцев. С тех пор прошло много лет, и решение вернуть в «Вилья-Марципана» давно позабытую традицию далось Тетушке Люсии непросто.

Ирвелин сидела за барной стойкой и ждала от Тетушки Люсии сигнала. Отбивая пальцами ритм по лежащему перед ней сборнику нот, она попивала ромашку, чтобы унять подступающее волнение. После часового простоя кофейня начала постепенно наполняться, отчего Ирвелин стало еще нервозней – она-то рассчитывала на несколько занятых столиков, а на деле к условному времени помещение заполнилось аж наполовину. Августа и Миру девушка заметила уже тогда, когда подходила к роялю: ее соседи уселись у окон. Август ей помахал, а Мира скрестила ноги и с недовольством поглядывала на часы. Остальные гости начали подзывать к себе Клима и с вежливым вниманием наблюдали за приготовлениями пианистки.

Остерегаясь прошлого опыта, Тетушка Люсия попросила Клима отодвинуть столики на безопасное от рояля расстояние. Теперь бесконтрольные барьеры госпожи Баулин были не опасны. Ближе к выступлению Клим опустил жалюзи, и в кофейне остался только томный свет от свечей, расставленных на столиках и верхней крышке рояля.

Ирвелин села на пуф, поставила ноты на пюпитр и глазами пробежалась по белоснежным клавишам. «И снова здравствуй. Сегодня я здесь надолго. Заранее прошу прощения за сильное крещендо в середине пятой сонаты». Поставив ноги на педали, Ирвелин занесла руки. Клавиши приняли ее долгожданно и звонко, и спустя много лет гости «Вилья-Марципана» вновь окунулись в объятия певучей музыки.

Первая четверть выступления прошла для Ирвелин как в тумане. Она не замечала ни гостей, ни течения их голосов, ни скрипа старой мебели. Музыка захватила ее, и на долгий миг все вокруг нее перестало существовать. Послушно исполняя волю длинных девичьих пальцев, рояль ласкал слух, сменяя аккорд за аккордом со взыскательной чистотой.

Вернуться в реальность Ирвелин удалось чуть погодя, и в перерыве между пьесами она оглянулась на зал. Посетители кофейни на нее не смотрели (что стало для Ирвелин новостью замечательной), граффы вели неспешные беседы и опорожняли свои позвякивающие чашки. Одна женщина, штурвал, крутила в такт парившей в воздухе ложкой, а за ближайшим к Ирвелин столиком сидела смущенная пара иллюзионистов, которые выбрали этот вечер для первого свидания. В момент, когда Ирвелин скользнула по паре взглядом, молодой графф преподносил своей спутнице дивный иллюзорный букет, а вокруг их столика летали крохотные оранжевые бабочки. Ирвелин была довольна тем, что увидела – никому и дела не было до качества ее игры. Если кто-то и оценивал выступление, так это Тетушка Люсия, которая стояла у мойки и нервно протирала по десятому кругу абсолютно сухие стаканы.

А за спиной пианистки, там, за барной стойкой, в тени от пляшущего света притаился Клим. Молодой графф стоял почти неподвижно и тихо наблюдал за Ирвелин. Как здорово было смотреть на нее и не выдавать себя.