Онлайн книга «Повесть о граффах»
|
— Правильно, планировал. Но все наши планы всегда упираются в реи. Так что… – Олли расплылся в хитрой улыбке, отчего его щеки потемнели до багрового оттенка, а усы скрыли кончик утиного носа. После он добавил, понизив голос: – Я тут почитал на досуге про алмазные залежи Верескового края… Алмазы! Их добыча приносит казне весьма приличный пай. — Алмазы? – переспросил Август. На секунду задумавшись, Олли наклонился к ним поближе: — Есть у меня один знакомый графф, материализатор, он якобы может создавать драгоценные камни… — Незаконными делами промышляете, Олли. — Да бросьте! Вон на Рынке змей таких рукоделов каждый второй. Слышали про подпольные производства? Там создаются и алмазы, и самоцветы, и молочные жемчуга. Даже, по слухам, сами реи… — И каждый второй материализатор с таких производств сидит за решеткой, – назидательно отметил Август, а Олли лишь добродушно хлопнул левитанта по плечу: — А вы, мой друг, как и прежде, чрезвычайно дальновидны. — А вы, Олли, как и прежде, неисправимый прагматик, – ответил Август, после чего оба рассмеялись. — Что это, господин Плунецки? – вклинилась в их разговор Ирвелин. – Похоже на метроном. – Она указала на крохотных размеров предмет с треугольным корпусом. — Это он и есть, сударыня. Карманный метроном, – ответил Олли, угомонив свое трясущееся брюхо. – Он отменно отбивает ритмы. И похвастаюсь вам. К этим метрономам прикреплена способность весьма нетривиального свойства. Регенерация! Нехило, а? Эти малютки могут сами себя восстанавливать. Допустим, корпус треснул или маятник отвалился. Но в починку их отдавать не торопитесь, ведь мои карманные метрономы легко регенерируют – трещина зарастет как царапина на коже, а маятник вырастет новый. Такие себе дождевые черви. В наличии их около сорока, но спрос слабый… Ирвелин не стала скрывать восхищения. Мало кто из кукловодов мог работать с подобного рода признаками. — Да перестаньте, – смущенно хихикнул Олли, после чего горделиво выпрямил спину. – Признаюсь, к похвале я привык. Однако! Каким бы выдающимся кукловодом я ни являлся, а на металл, пластик и стекло воздействовать не в силах. Ох уж эта пресловутая тройка вето, проклятие для кукловода… Кстати! – Олли хлопнул в ладоши. – Со вчерашней распродажи у меня осталась целая коробка плачущих свечей. Показать? — Олли, честно говоря, мы пришли не за покупками, – сказал Август, отступая к прилавку, чтобы пропустить табуретку, которая настырно шла прямо на его лодыжки. — А для чего же? – спросил Олли и махнул пухлой рукой новым посетителям, которые застенчиво маячили у входа. — Есть здесь где-то место потише? Хотели спросить тебя кое о чем. — Конечно! Проходите в мой кабинет. – Он показал на арку в самом углу павильона. – А я скоро присоединюсь, надо оставить зал на Серо. Ирвелин и Август направились в указанное место, и как только дверь кабинета притворилась за ними, тесная комната вмиг одарила граффов блаженной тишиной. Воздух здесь сквозил затхлостью. Под потолком виднелось единственное окошко, у которого не получалось должным образом осветить комнату из-за размера с птичье гнездо, и Август ткнул по выключателю. Вот он, кабинет кукловода. На крючках у входа были развешаны пилы и холщовые рукавицы, середину кабинета занимал огромный стол с сотней ящиков. Ирвелин глядела на него, и ей на ум пришли медовые соты – сходство было поразительным! Тут были и пчелы в виде разномастных резаков, торчащих буквально из каждой щели. Часть ящиков стола были закрыты, а часть – настежь распахнуты. В них можно было увидеть скрученные ватманы, лупы всевозможных форм и размеров, замысловатые механизмы. Сверху, у подножия золотистой печатной машинки, была навалена гора из предметов, над которыми, решила Ирвелин, сейчас трудился кукловод: куски керамики и стекла, баночки с глиной, баночки с пчелиным воском, свежие поленья, пласты картона… В стороне, уступая столу первенство по размеру, стоял верстак, весь покрытый мелкой щепой. |