Книга Повесть о граффах, страница 144 – Даша Клубук

Вариантов было немного. К тому же, помимо дум на тему исчезновения соседей, из головы Ирвелин не выходила еще одна вещь, и утром второго выходного она заставила себя поднять телефонную трубку и набрать хорошо известный ей номер.

— Ирвелин, дорогая! Как давно ты не звонила!

— Привет, мам.

Отчаяние заставило девушку поговорить с единственным человеком, который был способен дать ответы, – с ее отцом.

— У тебя все хорошо? Как работа в той забегаловке… как там… в Марципане?

— В «Вилья-Марципана», мам. Все отлично. Начала ходить на занятия для отражателей.

— Чудесно! Есть успехи?

— Научилась делать монолитные блоки. Это такие блоки, при…

— Знаю, можешь не пояснять. Я пока еще многое помню о жизни в Граффеории.

Голос мамы напомнил Ирвелин кое о чем. Несмотря на ее переезд, она все еще была не одна.

— Мам, а папа дома? Я хотела бы поговорить с ним.

— Отец-то? Дома. Точнее, он в мастерской, целыми сутками там что-то ремонтирует. Поршни какие-то. Сейчас его позову.

Ирвелин приложила трубку ближе к уху, словно в гостиной ее мог кто-то подслушивать.

— Ирв, это ты?

Низкий голос Емельяна Баулин, такой выразительный и родной, растворил в душе Ирвелин последние льдинки.

— Да, папа, это я. Привет!

— Ну и как поживает моя путеводная звезда?

— Вовсю сияет. – Ирвелин заулыбалась. – Но без приключений не обходится.

— В ином случае я бы расстроился.

— Эти самые приключения я и хотела обсудить…

— Слушаю, – с готовностью откликнулся Емельян.

— Только прошу, ни слова маме. Она сразу примчится и заберет меня из Граффеории.

— По рукам, – сказал он, и Ирвелин услышала звуки шагов, а после – скрип затворяемой двери. – Вышел из комнаты, а то у твоей матери уши длиннее ног. Я весь внимание, Ирв.

— Мне нужен твой совет. – Она заерзала на табурете, пребывая в сомнении. – Дело в том, что здесь, в Граффеории, я познакомилась со своими соседями. С тремя. Их зовут Август, Мира и Филипп. Филиппа ты можешь помнить, его фамилия Кроунроул.

— Помню его.

— И мои соседи, возможно, сейчас в беде, пап. – Емельян предпочел не реагировать, и Ирвелин поторопилась продолжить: – Они уехали. В столице их нет уже намного дольше, чем полагается. И я стою на перепутье, не могу решить, как мне поступить: отправиться искать их самолично или обратиться за помощью к желтым плащам. Или успокоиться и выжидать? – Ирвелин перекинула трубку к другому уху, поскольку первое ухо уже успело покраснеть от нажима. – Но перед тем как ты, пап, что-нибудь посоветуешь, ты должен знать еще кое-что. Если я решу обратиться к желтым плащам, мои соседи не скажут мне спасибо. Есть нюанс, который в королевской полиции знать не должны, и, если я обращусь к ним, этот нюанс может всплыть…

Ирвелин остановилась и ослабила нажим на трубку.

Емельян ответил чуть погодя. Сначала он поразмышлял, звучно при этом причмокивая, потом пошагал, громко ступая на пятки ботинок, и наконец заговорил:

— И как долго эти граффы отсутствуют?

— Почти месяц.

— Все это время ты ничего о них не слышала?

— Ничего, – подтвердила Ирвелин.

— И они совершенно точно не могли уехать в какой-нибудь Штоссел, чтобы отдохнуть или, допустим, спрятаться?

— Совершенно точно.

— Знаешь, Ирв, твоя история напомнила мне историю из моего детства. Думаю, она будет довольно поучительной и придется как никогда кстати.