Книга Повесть о граффах, страница 143 – Даша Клубук

— Это кролик мой, Кисель. Умный, черт бы его… Советовался с ним, стоит ли мне наведаться к вам, убедиться, так сказать, что все в порядке.

Ирвелин улыбнулась.

— И что же сказал Кисель?

— Бегал из угла в угол, покоя мне не давал. Потом принялся грызть плинтуса у выхода. Ну, решил я, это знак. Схожу.

Ирвелин сердечно поблагодарила господина Сколоводаля и его кролика за неравнодушие, уверила, что они приняли правильное решение и очень помогли ей.

— Значит, господин Кроунроул-старший зашел к вам незаконно?! – последовал возмущенный вопрос.

— Не совсем, – солгала Ирвелин, дабы понапрасну не тревожить старичка. – Он просто… искал своего брата. Но если вдруг вы увидите Нильса Кроунроула снова, обязательно мне сообщите.

* * *

Появление Нильса Кроунроула выбило Ирвелин из устоявшейся жизни, как гвоздь выбивают из бруса. Теперь, когда она ходила по каменным улицам Граффеории, она постоянно оглядывалась. То и дело ей мерещился человек в сером плаще. Вдобавок по ночам ее стали мучить кошмары, где на нее нападают и долго куда-то тащат. Даже в кофейне, когда кто-то внезапно оказывался у Ирвелин за спиной, она вздрагивала, а порой и неосознанно создавала барьеры, о которые гости кофейни злополучно бились.

Мимо Тетушки Люсии состояние Ирвелин не прошло.

— Госпожа Баулин, у вас все в порядке? – спросила она в начале очередного утреннего занятия.

— У меня все хорошо.

— Вы снова создаете барьеры. Бесконтрольные. Я стала получать жалобы от гостей, – с укоризной произнесла Тетушка. – Это огромный шаг назад.

— Да, я знаю. Простите. – Ирвелин устало выдохнула. – У меня сложный период. Я справлюсь.

— Сложный период, говорите? Вам дать выходной? Решено, даю вам два выходных.

Ирвелин даже возразить не успела, как Тетушка всучила ей рюкзак и сопроводила до подножия лестницы.

— Отдыхайте. Через два дня жду. И не смейте думать, что я делаю это из жалости. Я делаю это для благополучия своих посетителей, – протрубила она и захлопнула перед лицом Ирвелин дверь.

Оба своих выходных Ирвелин провела дома. Она закрылась на все замки и забаррикадировала вход маминой консолью. От наваждения и страха отражатель даже за пианино не садилась, полагая, что звуки клавиш могут перекрыть звуки нового вторжения. Ирвелин не знала, каким образом Нильс и его дружок-штурвал смогли открыть ее замок, ведь по всем граффеорским законам штурвалы не могли двигать то, чего не видит их глаз. Дружок Нильса не мог подействовать на механизм внутри замка с помощью навыка. Ирвелин понимала это, но также она понимала, что эти граффы смогли решить проблему – где-то отыскали дубликат ее ключей или научились пользоваться шпилькой, неважно, – поэтому она впервые соорудила монолитный блок: высокую невидимую стену, которая могла наглухо перегородить вход. Блок ее выдался откровенно слабым: прозрачная субстанция где-то проседала, где-то, как дыры в паласе, мелькали проплешины. Но стоит помнить, что до занятий с Тетушкой Люсией Ирвелин и этого не умела. Пусть ее отражательный барьер вышел слабым, зато с ним она чувствовала себя безопаснее.

Август, Филипп и Мира все не объявлялись. Кто был повинен в их отсутствии: девять пилигримов, Дельфижиния Мауриж, или граффы отсутствуют по собственной воле? Здоровы ли они? Живы ли? От прокручивания одних и тех же вопросов Ирвелин устала. Ей был жизненно необходим разумный совет. Но чей?