Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 92 – Ангелина Сантос

Пуговица.

Тёмная, металлическая, с выгравированной ветвью и крошечной трещиной по краю. Я видела такие на сюртуке Кайра Норна. Безупречные, одинаковые, застёгнутые до горла.

Эта была испачкана серой солью.

— Где нашли? — спросил Рейнар.

— В кладовой, за полкой с изумрудной солью. Горошина принёс. Сказал, цитирую: “Не брал, сама оторвалась, плохой человек уронил”.

В щели у камина раздалось возмущённое сопение.

— Горошина не цитируют! Горошина передают с уважением!

Я медленно повернула голову.

Пыльный дух сидел у поленницы, сложив лапки на животе, и смотрел на нас так, будто только что спас королевство, а ему даже сахара не предложили.

— Ты видел Кайра? — спросила я.

Горошина нахмурился.

— Видел пуговицу.

— А человека?

Он замялся.

Вот это было хуже любого ответа.

— Горошина.

Дух ткнул лапкой в пол.

— Был запах Кайра. Был запах гнилого серебра. Был запах страха. Все ходят. Все берут. Все говорят “ради дома”. А дом потом болит.

Рейнар медленно взял пуговицу.

На его ладони она выглядела крошечной.

Но иногда дом рушится не от пожара.

От маленькой вещи, найденной там, где её не должно быть.

Пуговица Кайра Норна лежала на ладони Рейнара.

Маленькая вещь. Тёмный металл, выгравированная ветвь, трещинка у края. В любом другом доме такая пуговица ничего бы не значила. Оторвалась, закатилась, нашлась не там. В приличных гостиных на такие мелочи не обращают внимания.

Но Грейнхольм давно перестал быть приличной гостиной.

Здесь ложки прятали правду, очаги выплёвывали кольца мёртвых жён, дети слышали голоса матерей из окон, а яд попадал в солонку, стоявшую у места Изумрудного дракона.

— Его ко мне, — сказал Рейнар.

Орин кивнул.

— Сейчас.

— Нет, — выдохнула я.

Все посмотрели на меня.

Неприятно, когда лежишь под одеялом, пахнешь углём, молоком и противоядием, а на тебя смотрят так, будто ты снова собираешься встать и влезть в пожар. Хотя, справедливости ради, я действительно собиралась.

— Что значит “нет”? — спросил Рейнар.

— Не сюда.

Голос ещё хрипел. Слова царапали горло, но слушались. Уже хорошо.

— Лиара, вам нужно лежать.

— А Кайру нужно говорить не перед всеми.

Рейнар сжал пуговицу.

— Он едва не убил вас.

— Или едва не убил вас. Или помог тому, кто хотел убить вас. Или пытался не помогать и всё равно помог. Разница важна.

— Для суда — возможно.

— Для правды — точно.

Орин перевёл взгляд с меня на Рейнара.

— В этом есть смысл.

Рейнар медленно повернулся к нему.

— Сегодня вы слишком часто соглашаетесь с моей женой, капитан.

— Милорд, сегодня ваша жена слишком часто права. Мне самому неприятно.

Горошина у камина фыркнул:

— Лохматый железный человек умнее, чем выглядит.

Орин опустил глаза к духу.

— Благодарю, наверное.

— Не благодарь. Всё равно глупый.

Марта, появившаяся в дверях с новой чашкой своего чудовищного отвара, поставила её на стол так, что дерево глухо стукнуло.

— Если собрались устраивать совет, сначала пусть миледи выпьет.

— Я уже пила.

— То было против яда. Это чтобы печень не прокляла вас отдельно.

Я посмотрела на мутную тёмную жидкость.

— А можно печень сама решит?

— Можно. На похоронах.

Рейнар взял чашку и протянул мне.

Предатель.

— Пейте.

— Вы сговорились.

— Да.

— С кем?

— С теми, кто хочет, чтобы вы жили.

Говорить после такого язвительность было трудно.