Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 76 – Ангелина Сантос

— Зелёному огню не “просто” поют старые песни.

— Может, ему давно никто не пел.

Он смотрел на меня так долго, что я начала злиться на собственное сердце за то, как оно ведёт себя в такие неподходящие минуты.

— Рейнар, — сказала я, чтобы вернуть нас к делу. — Это была ловушка.

— Да.

— Для Тави?

— Для меня.

— Тави был приманкой.

Слова вышли тяжелее, чем я ожидала.

Рейнар посмотрел в сторону комнаты, где спал мальчик.

— Да.

В этом “да” было столько ледяной ярости, что зелёный огонь в коридорных лампах притих.

— Кто-то знал, что вы броситесь за ним.

— Любой, кто знает меня.

— Даррен?

— Возможно.

— Арен?

— Найдём — спросим.

— Кайр?

Рейнар молчал.

Я поняла: он не хочет думать об этом. Не потому, что доверяет полностью. Потому что ещё одно предательство за ночь может оказаться слишком большим даже для дракона.

— Он мог не знать о Тави, — сказала я. — Но доступ к соли…

— Был у него.

— И у вас.

Он посмотрел на меня.

— Вы подозреваете меня?

— Нет. Но если бы расследовала Марта, она сказала бы: “Под подозрением все, пока не испекут приличный пирог”.

— Марта мудра.

— И вооружена.

— Это важнее.

Впервые за весь вечер мы почти улыбнулись одновременно.

Почти.

Потом в конце коридора раздался шум.

Орин шёл к нам быстро. Лицо мрачное.

— Мы осмотрели игровую, — сказал он. — Нашли след.

— Какой? — спросил Рейнар.

— На стене.

Мы вернулись туда, хотя Марта, узнав об этом, едва не прокляла всех троих.

Детское крыло выглядело страшно.

Не разрушено полностью, но обуглено местами, как после болезни. У двери старой игровой валялись обломки рамы. Пол был засыпан песком, солью и чёрной золой. Воздух всё ещё пах зелёным дымом.

Внутри комнаты сгорели занавески, несколько игрушечных полок, ковёр у двери. На полу виднелось место, где сидел Тави: следы маленьких ладоней в саже, царапины от деревянной лошадки, тёмное пятно, где он кашлял в мокрую ткань, найденную, видимо, рядом с кувшином.

— Он умный, — тихо сказал Орин. — Намочил платок. Держался ниже дыма.

— Его учили, — ответил Рейнар глухо.

— Кто?

— Мой брат.

Тишина.

Я посмотрела на стену, к которой нас привёл Орин.

Сначала не поняла.

На обугленной каменной поверхности, там, где зелёное пламя лизнуло штукатурку, проступал силуэт.

Женщина.

В свадебном платье.

Не чёткий портрет. Не лицо. Только очертание: длинный подол, тонкая талия, поднятая рука, будто она закрывала собой ребёнка или указывала на дверь.

Силуэт был светлее чёрной стены.

И в районе груди слабо тлела изумрудная точка.

Рейнар стоял неподвижно.

Я подошла ближе.

— Это Элиана?

Он не ответил.

Орин сказал:

— Похоже на неё.

Я смотрела на поднятую руку силуэта.

Нет.

Не просто поднятую.

Указывающую.

Не на дверь, через которую мы вошли.

На старый детский шкаф в углу комнаты. Обугленный снаружи, но почти целый.

— Откройте шкаф, — сказала я.

Орин шагнул к нему, но Рейнар остановил.

— Я.

Он подошёл, взялся за ручки.

Дверцы открылись с протяжным скрипом.

Внутри лежали старые игрушки, несколько одеял, сломанный барабан, деревянный меч. И маленькая серебряная шкатулка.

Такая чистая, будто огонь её не коснулся.

Рейнар достал её.

На крышке был герб Сорелей.

Белый цветок и тонкий клинок.

Даррен.

Шкатулка была заперта, но замок оказался простым. Орин открыл его ножом.

Внутри лежал детский локон, перевязанный зелёной нитью.