Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 75 – Ангелина Сантос

— Всё лечится, пока человек жив и слушается.

— А если только первое?

— Тогда лечится хуже.

Она намазала мою ладонь густой мазью. Боль пришла сразу. Острая, режущая, с зелёными искрами под кожей. Я стиснула зубы.

Рейнар оказался рядом.

— Марта.

— Не рычите. Боль — значит, рука не умерла.

— Утешительно, — выдавила я.

— Я не нанималась утешать. Я лечу.

Тави снова закашлялся.

Все обернулись.

Мальчик открыл глаза. Рейнар тут же подошёл к нему, но остановился на расстоянии, словно боялся напугать.

Тави смотрел на него долго.

Потом медленно протянул руку.

Рейнар замер.

Марта тихо сказала:

— Ну? Или мне за вас тоже всё делать?

Он опустился рядом.

Тави коснулся пальцами его запястья. Там, где ещё не полностью ушла чешуя. Погладил один тёмный изумрудный чешуйчатый участок, как проверяют: настоящее ли.

Рейнар не дышал.

— Дядя, — хрипло сказал Тави.

Рейнар закрыл глаза.

Одно слово.

Второе.

И оба тяжелее любой магии.

— Я здесь, — сказал он. — Я здесь.

Мальчик сглотнул.

— Лиа… пела.

— Да.

— Огонь… слушал.

Рейнар посмотрел на меня.

Так, что я вдруг забыла про боль в руке.

Нет, не благодарно. Не нежно. Слишком рано для таких простых слов.

Он смотрел так, будто мир, который он знал, только что изменился местами: то, что он считал слабым, оказалось сильным; то, что он боялся потерять, уже стало важным; то, что он пытался держать на расстоянии, сидело в его доме с обожжённой ладонью и спорило с Мартой о мази.

— Он сам выбрал слушать, — сказала я, потому что молчание стало слишком глубоким.

Марта фыркнула.

— Огонь сам ничего хорошего не выбирает. Его воспитывать надо.

— Как мужчин? — спросила Сивка и тут же покраснела до ушей.

Орин, стоявший у двери, негромко рассмеялся.

Марта посмотрела на него.

— А вы что смеётесь? Вас это тоже касается.

— Я уже воспитан.

— Кем?

— Страхом перед вами.

— Умный мальчик.

Тави слабенько улыбнулся.

Рейнар увидел это.

И, кажется, едва не сломался.

Он отвернулся к огню. Плечи у него были напряжены. Я вдруг поняла: он не умеет радоваться без страха. Слишком давно любая радость в этом доме заканчивалась пеплом.

Позднее, когда Тави уснул, а Марта наконец признала, что мальчик будет жить, Рейнар вышел в коридор.

Я увидела это через открытую дверь.

Он стоял у стены, опершись ладонью о камень. Голова опущена. Чешуя почти ушла, но на руках ещё оставались тёмные следы. Мужчина, которого боялся весь замок, выглядел так, будто держался на ногах только из упрямства.

Я встала.

Сивка тут же подскочила.

— Миледи!

— Я только до двери.

— Госпожа Марта сказала сидеть.

— Госпожа Марта говорит много полезного.

— И страшного.

— Поэтому я вернусь быстро.

Я вышла в коридор.

Рейнар сразу поднял голову.

— Вам нельзя вставать.

— Вы тоже плохо выглядите.

— У меня нет ожога.

— Зато у вас лицо человека, которого Марта сейчас тоже будет мазать чем-нибудь горьким.

Он устало усмехнулся.

— Она способна.

Мы помолчали.

За дверью тихо спал Тави. Где-то дальше стражники засыпали песком остатки огня. В замке ещё пахло дымом, но уже не паникой.

— Спасибо, — сказал Рейнар.

Просто.

Без титулов.

Без защиты.

Я не сразу нашла ответ.

— Я не одна его спасала.

— Я знаю.

— Марта спасла. Сивка. Орин. Дом.

— И вы.

Я опустила глаза на забинтованную ладонь.

— Я просто спела старую песню.