Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 31 – Ангелина Сантос

— Это кто?

Сивка посмотрела.

— Леди Майра. Прабабка милорда. Говорят, она однажды выгнала из замка целую делегацию короля, потому что они вошли в кладовую в грязных сапогах.

— Разумная женщина.

— А ещё сожгла мост.

— Менее разумная, но я не знаю обстоятельств.

Сивка хихикнула.

Потом мы вышли к той самой галерее, где висел портрет Элианы.

Я не планировала останавливаться.

Конечно, остановилась.

Портрет был большим, почти в человеческий рост. Днём я не успела рассмотреть его как следует. Теперь же свечи по обе стороны рамы горели ровно, и лицо первой жены проступало из полумрака нежно, ясно, почти живо.

Светлые волосы. Белая кожа. Тонкие пальцы, сложенные у пояса. Платье цвета молодой листвы, расшитое жемчугом. На груди — изумрудная брошь-лист. За спиной — стеклянные стены оранжереи и зелёная тень дерева.

Красота без единой ошибки.

Я невольно коснулась своей косы, которая успела растрепаться за день.

— Не надо так на неё смотреть, — прошептала Сивка.

— Как?

— Будто вы хуже.

Я опустила руку.

— Я не хуже.

Сказать это оказалось легче, чем почувствовать.

Портретная Элиана была всем, чем я не была: светлой, утончённой, безупречной. Её наверняка учили танцевать, улыбаться, вести переписку, выбирать правильные драгоценности к ужину. Она не стояла утром по локоть в тесте. Не спорила с кухаркой. Не входила в храм в платье сестры, пока гости шептались о подмене.

Но если присмотреться…

— Она несчастна, — сказала я.

Сивка вздрогнула.

— На портрете?

— Да.

— Все говорят, она здесь такая красивая.

— Красота и счастье редко одно и то же.

Я подошла ближе.

Художник был талантлив. Он спрятал многое, но не всё. Напряжение в плечах. Слишком крепко сцепленные пальцы. Едва заметная тень у губ. Глаза, смотрящие не на зрителя, а туда, где должен был быть выход.

И ещё одна деталь.

На правой руке Элианы не было кольца.

— Сивка.

— Да?

— Когда писали этот портрет?

— Кажется… за месяц до пожара. Или меньше.

— Она уже была женой Рейнара?

— Конечно.

— Тогда почему без кольца?

Сивка подалась ближе, прищурилась.

— Может, художник забыл?

— Художники забывают родинки. Складки. Цвет ленты. Но не обручальное кольцо у жены драконьего лорда, если портрет висит в главной галерее.

За спиной раздался голос:

— Он не забыл.

Я обернулась.

В нескольких шагах стояла леди Асмера.

Серебряная трость в руке, молочно-белые глаза направлены чуть мимо меня, тонкая спина прямая. Я не слышала, как она подошла. Сивка тут же присела в реверансе.

— Леди Асмера.

— Девочка с руками очага, — сказала старуха. — Ты слишком громко думаешь.

— Простите.

— Я не сказала, что мне не нравится.

Она подошла к портрету. Трость стукнула по полу: раз, другой. Остановилась рядом со мной.

— Элиана сняла кольцо перед тем, как позировать.

— Почему?

— Сказала, оно жжёт ей палец.

Сивка тихо ахнула.

Я посмотрела на изображённую руку.

Тонкие пальцы. Пустое место.

— Рейнар знал?

— Рейнар в те месяцы знал только то, что ему позволяли знать.

В голосе Асмеры было столько сухой горечи, что я не сразу решилась спросить:

— Кто позволял?

— Все. Она. Он сам. Этот дом. Люди, которые любят тишину больше правды. Тишина удобна, Лиара. В неё можно завернуть любую мерзость и назвать приличием.

Я вспомнила мать с батистовым платочком.

— Да.

Асмера повернула ко мне лицо.