Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 16 – Диана Фурсова

После ужина она поднялась.

— Теперь кладовые и комнаты.

Марфа едва не подавилась.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Госпожа, ночь.

— Именно. До утра я хочу знать, где мы спим, что едим, чем топим и какие двери нельзя открывать даже под угрозой герцогского гнева.

— Все, — сказал Орсен.

Вера посмотрела на него.

— Все двери нельзя открывать?

— Под угрозой герцогского гнева — можно. Под угрозой дома — лучше нет.

Марфа стукнула ложкой по столу.

— Орсен.

— Что? Новая госпожа спросила честно.

Вера кивнула.

— Спасибо за честность.

Они начали с первого этажа. Южные покои действительно были холодными, но сухими. В одной спальне стояла кровать под пыльным балдахином, в другой — два узких ложа, в третьей — сломанный туалетный столик и сундук с бельём. Марфа проверяла ткань, ворчала, откладывала то, что ещё можно вытрясти и согреть у кухни. Тим ходил с маленькой свечой и старательно не наступал на трещины между плитами.

Вера открывала двери только после Марфы. Она не строила из себя бесстрашную. Наоборот, каждый щелчок замка отдавался в животе холодным узлом. Но чем больше комнат она видела, тем яснее понимала: дом не просто заброшен. Его бросили так, чтобы он не мог жить. Запертые шкафы. Снятые ручки. Заколоченные окна. Пустые лампы. Печи без сухих дров. Кладовая без главного ключа.

Это не бедность.

Это удушение.

В малой бельевой они нашли стопку тёплых одеял, спрятанных за порванными простынями. Марфа удивилась так искренне, что Вера поняла: она не знала. В комнате для прислуги обнаружились две целые лампы. В старой детской — деревянная лошадка, три чистые подушки и закрытый шкафчик, на котором не было замка, только круглая ледяная печать.

Вера коснулась печати кончиком пальца.

Та обожгла холодом.

— Не надо, — тихо сказал Тим.

Впервые.

Голос у него оказался хриплый, будто давно неиспользованный.

Все замерли.

Марфа побледнела.

— Тим…

Мальчик отступил, испуганный собственным словом. Вера медленно убрала руку от печати.

— Хорошо, — сказала она мягко. — Не буду.

Тим смотрел на неё с ожиданием. Словно привык, что после любого его звука взрослые начинают либо расспрашивать, либо жалеть, либо сердиться.

Вера не сделала ничего из этого. Просто кивнула на дверь.

— Эту комнату пока закрываем. Марфа, запомните: без Тима сюда не входить.

Мальчик удивлённо моргнул.

Марфа посмотрела на Веру иначе. Непривычно. С меньшей колкостью, но с большей осторожностью.

— Запомню.

Они прошли ещё несколько комнат. Дом сопротивлялся мелко и упрямо: гасил свечи в коридоре, хлопал пустой дверью в конце галереи, однажды рассыпал из-под потолка сухой иней прямо на плечи Варны. Та вскрикнула и заявила, что утром уедет при любой погоде.

— Никто вас не держит, — сказала Вера.

Где-то в стене тихо скрипнуло.

Марфа сухо добавила:

— Кроме дороги.

Варна не оценила.

К полуночи у Веры дрожали ноги. Она держалась на упрямстве, но тело Элианы оказалось слабее, чем хотелось. Каждый новый шаг отдавался тяжестью в коленях. Несколько раз перед глазами темнело. Вера злилась на себя, на прежнюю Элиану, на Каэля, на лестницы, на тяжёлое платье, на холод, на дом, который проверял её как строгий экзаменатор, но всё равно продолжала идти.

Последним они осмотрели узкий коридор за кухней.

— Там ничего нет, — сказала Марфа слишком быстро.