Книга Двор Опалённых Сердец, страница 80 – Элис Нокс

Я уставилась на вилку, затем на него.

— Ты вообще знаешь, что такое устрицы? – вырвалось у меня.

Он поднял взгляд, и бровь изогнулась с аристократическим презрением.

— Разумеется. Морские моллюски. Деликатес вашей аристократии на протяжении веков. Подаются сырыми, на льду, с лимоном или соусом мильет. – Его тон был таким, будто он цитировал энциклопедию. – Считаются афродизиаком. – Пауза. – Хотя доказательств, насколько мне известно, не существует.

Я скрестила руки на груди.

— А сам пробовал?

Пауза.

Едва заметная, но красноречивая.

— Нет, – признал он наконец, и подбородок поднялся чуть выше. – Но это не имеет значения. Мне не обязательно есть их, чтобы знать, какой вилкой их едят.

Усмешка дёрнула мои губы.

— Значит, ты учишь меня правилам поедания еды, которую сам никогда не пробовал?

Его глаза сузились.

— Я учу тебя этикету, Кейт. Не кулинарным предпочтениям. – Он положил вилку обратно с нарочитой аккуратностью. – И если ты закончила с глупыми вопросами, можем продолжить?

Что-то тёплое вспыхнуло в груди – торжество? Удовлетворение?

Я зацепила его. Хоть немного.

— Конечно, – протянула я сладко. – Продолжай, профессор.

Его ноздри раздулись, но он продолжил.

— Следующая, – он взял чуть большую вилку, – для салата. Зубцы средней длины, один из крайних зубцов утолщён – для разрезания листьев. – Его пальцы скользнули к следующей. – Рыбная вилка. Зубцы шире, есть выемка посередине для отделения костей. – И последняя, самая большая. – Вилка для основного блюда. Классическая форма, четыре одинаковых зубца.

Я молчала, наблюдая за ним. За тем, как серьёзно он относился к этому чёртову столовому серебру. Как золотые глаза сосредоточенно изучали каждый прибор, словно это были священные артефакты.

— Ножи, – продолжил он, переходя к правой стороне, – следуют той же логике. Нож для масла – тупой, широкий. Нож для рыбы – с тупым лезвием и выемкой. Нож для мяса – острый, зубчатый. – Он поднял взгляд, встречаясь со мной глазами. – Повтори.

Я посмотрела на приборы. На его ожидающее лицо.

И что-то злое шевельнулось внутри.

Он думает, что я идиотка. Что я никогда не видела нормальную сервировку. Что я выросла в какой-то дыре, где ели руками из общей миски.

Пусть так и думает.

Я взяла первую вилку слева – рыбную.

— Для устриц? – предположила я неуверенно.

Его губы поджались.

— Нет. Это рыбная вилка. Для устриц – вот эта. – Он ткнул пальцем в маленькую вилку с краю. – Я только что объяснил.

— Ааа, – протянула я, изображая понимание. – Извини. Они все так похожи.

Его ноздри раздулись – едва заметно.

— Они не похожи. У каждой свои отличительные черты. Смотри внимательнее.

Я взяла следующую вилку – для салата.

— Эта… для рыбы?

— Для салата, – поправил он, и в голосе прозвучала натянутость. – Рыбная – вот эта. – Он снова указал. – Зубцы шире. Видишь?

Я прищурилась, наклоняясь ближе.

— Хм. Может быть. Немного.

Его дыхание стало чуть резче.

— Кейт. Это не сложно. Просто запомни: устрицы – самая маленькая. Салат – средняя с утолщённым зубцом. Рыба – широкие зубцы с выемкой. Мясо – самая большая.

Я кивнула, изображая сосредоточенность.

— Устрицы – маленькая. Салат – с утолщением. Рыба – широкая. Мясо – большая. – Повторила я послушно. – Поняла.

— Хорошо. – Он откинулся назад, скрестив руки на груди. – Теперь покажи.