Книга Двор Опалённых Сердец, страница 314 – Элис Нокс

— Нет, – попыталась возразить я, но слово вышло невнятным, размытым. – Оберон… я должна…

— Спи, – прошептал Алистор, прижимая меня ещё крепче. – Всё будет хорошо. Я обещаю.

Магия затопила последние островки сознания. Я почувствовала, как мир начинает растворяться, уходить из-под ног.

Последнее, что я ощутила – вспышку ослепительного света, жар, что обжёг кожу, и ощущение падения сквозь пространство.

Телепортация.

А потом – ничего.

Только тёплая темнота, что поглотила меня целиком.

* * *

Я проснулась от тишины.

Не резко. Не в панике от кошмаров, что преследовали последние дни. Сознание всплыло медленно, словно из глубокой тёплой воды, слой за слоем отпуская темноту, что сжимала разум своими липкими когтями.

Первое, что я ощутила, это отсутствие боли.

Не полное, конечно. Тело всё ещё ныло глухой усталостью, мышцы болели от напряжения и борьбы, но та острая, выматывающая, почти нестерпимая агония, что пронзала каждую клетку в темнице Морриган, исчезла. Пальцы не горели огнём. Горло не саднило от криков. Даже дыхание давалось легко: чистый воздух, без затхлой сырости подземелий.

Я лежала на чём-то невероятно мягком, на перине, что обволакивала тело как облако. Шёлк скользил по коже, прохладный, гладкий, дышащий роскошью. Воздух пах летними травами, свежескошенным сеном и озоном после грозы, и чем-то ещё… древним, тёплым, магическим. Запах, что щекотал ноздри и будил что-то глубоко внутри, инстинкт, память крови.

Я заставила глаза открыться, и яркий свет ударил по зрачкам.

Надо мной простирался высокий сводчатый потолок из белого камня, весь испещрённый золотыми рунами. Они двигались, медленно, грациозно, переплетались друг с другом, складывались в узоры, что пульсировали мягким тёплым светом. Магия ощущалась в каждом вдохе, оседала на коже лёгкой дымкой, разливалась в воздухе, живая, защищающая, успокаивающая.

Высокие арочные окна открывали вид на сад, где серебристые листья деревьев колыхались на ветру, а небо за ними было невероятного, почти нереального голубого цвета.

Мебель из светлого дерева, отполированного до блеска: резной шкаф, туалетный столик с зеркалом в золотой раме, два кресла у камина, обитые бархатом цвета слоновой кости.

Камин горел белым пламенем, магическим, не жарким. Огонь танцевал, отбрасывая мягкие тени, и от него исходило тепло, что согревало не только тело, но и душу.

Рядом с кроватью на резном столике стоял поднос: серебряный кувшин с водой, запотевший от холода, хрустальный бокал, что переливался радугой.

Кто-то позаботился обо мне.

Кто-то переодел меня, исцелил, принёс воду.

Вместо окровавленной, разорванной одежды, что прилипла к коже в темнице, на мне была лёгкая ночная рубашка из мягкого льна. Белая, плотная, с вышивкой золотыми нитями по подолу и рукавам, тонкие узоры листьев и лоз, что переплетались в древние символы защиты.

Руки были вымыты, кровь смыта, грязь исчезла. Раны перевязаны чистыми белыми бинтами, пропитанными чем-то прохладным, что успокаивало боль. Пальцы всё ещё болели, ногти сорваны, кожа воспалена и красна, но порезы затянулись тонкими розовыми линиями.

Исцеляющая магия фейри.

Я медленно подняла руку, повернула запястье к свету и замерла. Браслет Морриган исчез, и метка сияла.

Золото пульсировало мягко, живым теплом, будто под кожей билось второе сердце, тёплое, манящее, родное. Руны двигались, скользили под кожей как живые существа, переплетались в узоры, что я не могла прочитать, но чувствовала их значение: моя, принадлежит мне, под моей защитой. Магия струилась от метки вверх по венам, к сердцу, лёгким покалыванием, эхом его прикосновений, что всё ещё жили на коже.