Книга Двор Опалённых Сердец, страница 317 – Элис Нокс

Он замолчал, и взгляд стал отстранённым.

— Там было одеяльце с королевской вышивкой. Плетёная корзинка, в которой меня нашли и этот конверт.

Пожелтевший листок, сложенный вчетверо. Почерк изящный, старомодный. Чернила выцвели, но текст всё ещё читался.

Я развернула его дрожащими пальцами.

Тому, кто найдёт этого ребёнка.

Его зовут Алистор Эйнар, сын принца Рована Ашмира из Двора Осени и ведьмы-смертной Иселии.

Он рождён от запретной любви. Старый Король Валториан Огненный Лист воспротивился этому союзу. Приказал убить ведьму и детей – их было двое, мальчик и девочка, двойняшки.

Я из стражей принца Рована. Мне поручено спасти мальчика. Девочку спасла сама мать – она с ней сбежала.

Рован думает, что все мертвы. Ведьму сожгли. Детей убили. Он не знает правды.

Береги этого мальчика. Не говори ему, кто он, пока Король Валториан жив. Иначе его найдут и убьют.

Когда придёт время, он должен узнать правду. Он внук Короля Валториана, сын принца Роуэна Ашмира. Его кровь королевская.

И у него есть сестра. Если ведьма Иселия выжила, если девочка жива – ищи её. Верни их друг другу.

Пусть магия хранит вас обоих.

Письмо выпало из моих пальцев, опустилось на пол бесшумно – слишком лёгкое для груза, что несло.

— Рован, – прошептала я, и голос прозвучал чужим. – Наш отец – принц Рован?

— Король Рован, – поправил Алистор тихо. – Наш дед умер пятьдесят лет назад. Рован правит Двором Осени сейчас.

Он встал, подошёл к окну, уставился на сад. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Когда я нашёл письмо, старый король был ещё жив. Понимаешь? Я не мог прийти к Ровану и сказать: "Привет, папочка, я твой сын, которого пытались убить триста лет назад". Меня бы сожгли раньше, чем я закончил фразу.

Голос стал жёстче, каждое слово – удар.

— Потом старый король умер. Рован стал королём. Но я… не пошёл к нему. Не знал, как он отреагирует. Не знал, поверит ли мне. И главное…

Он обернулся, встретил мой взгляд.

— Мне было важнее найти тебя.

Сердце сжалось так, что стало больно дышать.

— Ты искал меня?

— Почти триста лет, сестрёнка, – ответил он, и в серебряных глазах горела боль – живая, острая, как свежая рана. – С того момента, как прочитал письмо. Обшарил каждый уголок Подгорья. Каждую деревню в мире смертных. Каждый проклятый город, где только мог быть намёк на магию Осени.

Он провёл рукой по волосам, и горькая усмешка тронула его губы.

— Но ты словно растворилась. Никаких следов. Никакой магии. Ничего… Я терял надежду, но не прекращал искать, верил, что наша мать смогла тебя защитить. И когда я увидел тебя впервые на площади – эти рыжие волосы, что горели под солнцем как осенние листья, эти дикие зелёные глаза, упрямый подбородок и…

Он замолчал, и в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— А потом эта связь. Эта нить, что расцвела в груди, как будто золотая верёвка протянулась между нами – тугая, живая, пульсирующая. Что-то внутри узнало тебя раньше, чем я сам понял. Кровь к крови. Магия к магии.

Голос сорвался, стал хриплым.

— Я знал. В ту же секунду, когда ты повернулась и посмотрела на меня с этой язвительной ухмылкой, словно готова была послать весь мир к чертям. Я знал, что нашёл тебя.

Слёзы снова навернулись, горячие и солёные, и я сглотнула комок в горле.

— Я тоже почувствовала, – прошептала я. – Когда ты схватил меня на площади. Как будто магия ударила в грудь – раскалённым железом, обжигающе и безошибочно. Но я не понимала, что это значит.