Книга Двор Опалённых Сердец, страница 313 – Элис Нокс

Я сделала глоток, второй, третий.

Вода обожгла горло, растеклась по телу живительной волной. Голова немного прояснилась, туман рассеялся настолько, чтобы я смогла сфокусировать взгляд на его лице.

Он смотрел на меня, и в серебряных глазах плясали огоньки – тревога, злость, что-то похожее на вину.

— Как… – прохрипела я, и голос прозвучал как скрип ржавых петель. – Как ты… нашёл?

Алистор усмехнулся коротко и горько.

Белое сияние вокруг него заплясало, отбрасывая причудливые тени на стены камеры.

— Твоя магия, сестрёнка, – сказал он, и в голосе прозвучало что-то похожее на гордость. – Когда ты разбудила землю, я это почувствовал. Ты как маяк в темноте. Я бы и слепой нашёл тебя по такому свечению.

Я посмотрела на свои руки – окровавленные, дрожащие, – и только сейчас заметила слабое зеленоватое мерцание под кожей. Как будто что-то живое пульсировало в венах, пробивалось наружу.

— Я не понимаю, – выдохнула я. – Что со мной происходит? Что это за магия?

Алистор убрал прядь с моего лба. Тепло его прикосновения разлилось по коже, и боль в пальцах отступила.

— Это магия Осени, – сказал он тихо, и впервые за всё время его тон был абсолютно серьёзным. Без издёвки, без игры. – Земля, корни, рост и увядание. Жизнь и смерть в вечном танце. Одна из древнейших магий Подгорья.

Я встретила его взгляд – те серебряные глаза, что обычно насмехались, сейчас смотрели с каким-то странным пониманием.

— Но я не фейри Осени, – прошептала я. – Я человек. Я…

— Ты никогда не была человеком, – перебил он мягко. – Тебя спрятали. И очень хорошо.

Он поднялся, потянул меня за руку, помогая встать. Ноги подкосились, но Алистор тут же подхватил меня, прижал к груди осторожно, словно боялся сломать.

— Земля ответила тебе, Кейт, – продолжил он, и в тоне зазвучало благоговение. – Она узнала в тебе то, что спало столетия. Кровь Осени. Ты принцесса Двора Опавших Листьев, хочешь ты того или нет. А значит – моя сестра, что я искал триста лет.

Триста лет.

Слова ударили, обожгли, не нашли точки опоры в разуме.

— Невозможно, – выдохнула я, и голос дрожал так сильно, что слова едва складывались. – Мне двадцать пять. Двадцать пять, а не… я помню своё детство, школу, мать…

Мир качнулся, поплыл перед глазами. Тело налилось свинцом, стало невыносимо тяжёлым. Дыхание сбилось, участилось.

— Как… – прохрипела я, цепляясь за его тунику дрожащими пальцами. – Как это возможно? Кто… кто меня спрятал? Зачем?

Вопросы рвались наружу один за другим, хаотично, отчаянно.

— И Оберон… – Слёзы хлынули, размыли зрение. – Морриган контролирует его, медальон… я видела…она хочет сломать его, убить… свадьба через два дня, и я должна… должна вернуться, снять этот проклятый…

Моё горло сжалось, голос сорвался на рыдание.

Алистор прижал меня крепче. Одна рука обвила мою спину, вторая скользнула под голову, поддерживая. Исходящее от него тепло окутало со всех сторон – мягкое, успокаивающее, неотвратимое.

— Тихо, – прошептал он. – Тихо, сестрёнка.

— Но…

— Потом, – оборвал он мягко. – Ты узнаешь всё, обещаю. Но сейчас тебе нужен покой.

Губы нежно коснулись моего лба, почти благоговейно. Поцелуй был тёплым, и вместе с ним хлынула магия.

Она разлилась волной, окутала разум, погасила панику и страх. Веки стали невыносимо тяжёлыми.