Книга Двор Опалённых Сердец, страница 248 – Элис Нокс

Зал взорвался хаосом.

Советники толпились вокруг Оберона, забрасывая вопросами. Стражники не знали, что делать – то ли хватать его, то ли защищать. Придворные метались между королевой-матерью и вернувшимся королём.

— Ваше Величество!

— Король Оберон!

— Что произошло?

— Где вы были?

— Кто сделал это?

Голоса смешивались в единый гул, накатывая волнами. Оберон стоял в центре, окружённый своими людьми – советниками, стражей, придворными. Его мир, его двор, его королевство.

А я стояла в стороне.

Меня отодвинули на край зала, когда толпа хлынула к Оберону. Никто не замечал смертную девчонку в простом платье. Я была невидимкой среди сверкающих фейри, которые толпились вокруг своего вернувшегося короля.

Метка на запястье пульсировала – его эмоции били через неё хаотичными волнами. Облегчение. Гнев. Боль. Отчаяние. Радость. Всё вместе, смешанное в невыносимый коктейль, от которого хотелось кричать.

Но он не смотрел в мою сторону.

Его окружили. Поглотили. Вернули в тот мир, откуда его вырвали три месяца назад.

А я…

Я была просто инструментом. Средством. Тем, кто помог ему добраться сюда.

И теперь моя роль закончилась.

Что-то тяжёлое и холодное осело в груди, сдавливая рёбра. Я смотрела, как придворные склоняются перед ним, как советники хватают его за руки, как брат стоит над матерью с лицом, полным вины и ужаса.

Это правильно, – сказала я себе. Это то, ради чего мы сюда пришли.

Но почему тогда так чертовски больно?

— Занятное зрелище, не правда ли?

Алистор возник рядом со мной бесшумно, как призрак. Его глаза сверкали весельем, губы изогнулись в той фирменной усмешке, которая означала, что он наслаждается каждой секундой происходящего.

— Настоящая семейная драма, – продолжил он, наблюдая за сценой. – Мать в обмороке от ужаса, что её драгоценный сын стал смертным. Брат не знает, что делать с собой от вины и облегчения. Придворные в экстазе. – Он повернулся ко мне. – А ты стоишь тут, словно потерянный щенок.

Я сжала кулаки.

— Заткнись, Алистор.

— О, – он изобразил удивление. – Задела за живое? Интересно. Я думал, вы с Обероном договорились – никаких привязанностей, только дело.

Метка обожгла запястье болью, и я поняла, что Оберон услышал. Его взгляд метнулся ко мне через толпу – всего на мгновение, но этого хватило, чтобы что-то внутри сжалось ещё сильнее.

Не сейчас, – беззвучно прошептал он, и я не знала, обращался ли он ко мне или к самому себе.

— Ваше Величество! – один из советников схватил Оберона за плечо, требуя внимания. – Нам нужно срочно обсудить, что произошло. Кто на вас напал? Где вы были эти три месяца?

— Печати, – прошептал придворный лекарь, протиснувшийся сквозь толпу. Его руки зависли над спиной Оберона, не касаясь, но явно чувствуя магию. Лицо исказилось ужасом. – На нём Печати Изгнания!

Толпа ахнула.

— Кто посмел?!

— Это государственная измена!

— Нужно найти виновных!

Голоса росли, смешиваясь в хаос требований и вопросов.

Брат Оберона, бережно передал мать страже и придворным дамам. Его лицо – теперь уже его собственное, без гламура – было бледным, но он держался с достоинством.

Он медленно подошёл к Оберону, и толпа расступилась, давая им пространство.

— Брат, – его голос дрожал. – Я… мы не знали. Три месяца назад ты исчез. Мы искали повсюду – в каждом уголке Подгорья, за Границей, в Диких землях. Ничего. Ни следа магии, ни крови, ни знака борьбы. Будто ты растворился в воздухе.