Книга Двор Опалённых Сердец, страница 245 – Элис Нокс

Я не буду ни о чём жалеть.

Что бы ни случилось дальше, как бы ни закончилась эта история – я не пожалею ни об одном мгновении. Ни о язвительных перепалках, ни о страстных ночах, ни о том, как он смотрел на меня так, будто я была единственной реальной вещью в его разрушенном мире.

Это было лучшее, что могло со мной случиться.

И я буду помнить. Даже когда он забудет обычную смертную девчонку-хакера, которая помогла ему вернуть корону. Даже когда вернётся к своим вечным празднествам, к гарему из сотен фейри, к бесконечной красоте Летнего Двора.

Я буду помнить каждое мгновение. Каждый взгляд. Каждое прикосновение.

Я вдохнула глубже, заставляя себя вернуться в настоящее. Сейчас не время для сентиментальности. Сначала – дело. Сначала – корона.

Выдохнула медленно. Подняла взгляд и увидела его.

В центре зала, на троне из белого мрамора, инкрустированного золотом, сидел Оберон.

Точнее, тот, кто носил его лицо.

Те же золотые волосы, та же точёная линия скул, те же янтарные глаза. Даже манера держаться была похожей – королевская, властная, привычная к подчинению.

Но что-то было… не так.

— Алистор! – воскликнул самозванец, поднимаясь с трона и широко улыбаясь. – Наконец-то! Добро пожаловать в мой дом!

И тогда я поняла, что именно было не так.

Настоящий Оберон никогда не улыбался так. Эта улыбка была слишком широкой, слишком открытой, слишком… простой. В ней не было той хищной грации, того опасного очарования, которое делало Оберона Обероном.

Это была улыбка актёра, который играет роль, но не понимает её сути.

Самозванец спустился с возвышения, его шаги эхом отдавались в просторном зале. С каждым движением он становился всё больше похож на Оберона – та же уверенная поступь, тот же наклон головы, та же привычка слегка сжимать левую руку в кулак.

Но улыбка… улыбка всё ещё была чужой.

— Как давно я ждал этой встречи! – говорил он, приближаясь к Алистору. – Наконец-то соседи вспомнили о дипломатии!

Алистор ответил вежливой улыбкой, но я видела напряжение в его позе.

— Политические дела отнимают много времени, – ответил он вежливо. – Но я рад, что мы наконец встретились.

Самозванец остановился перед Алистором, протягивая руку для братского приветствия. Мы с Обероном стояли в толпе свиты позади, никто не обращал на нас внимания – мы были лишь частью декораций в этом политическом спектакле.

Его взгляд небрежно скользнул по толпе. Равнодушно, невнимательно, как подобает королю, оценивающему свиту гостя. Задержался на мне на долю секунды, скользнул дальше.

И именно это сломало последнюю преграду.

Метка взорвалась болью – такой яростной, такой разрушительной, что я едва удержалась на ногах. Волна эмоций захлестнула: ярость, унижение, отчаяние, жажда крови. Я почувствовала, как всё внутри Оберона сжалось в одну точку ненависти.

Этот человек смотрел на него – на настоящего Короля Лета – как на пустое место. Как на никого.

А потом самозванец повторил жест. Тот самый – небрежное движение правой рукой, отметающее неважное, словно смахивающее невидимую пыль. Привычка, которую Оберон выработал за столетия правления. Маленькая деталь, которую никто не замечал.

Но Оберон заметил.

И что-то внутри него лопнуло.

Я видела это в его глазах – момент, когда контроль рухнул, когда все обещания и планы перестали иметь значение. В этот момент он был не человеком, играющим роль слуги. Он был королём, который увидел, как кто-то носит его корону, живёт его жизнью, дышит его воздухом.