Книга Двор Опалённых Сердец, страница 244 – Элис Нокс

Массивные двери распахнулись, впуская нас в вестибюль, от которого перехватило дыхание.

Потолок терялся где-то в вышине, расписанный фресками, изображающими историю Летнего Двора. Колонны из белого мрамора с золотыми прожилками поддерживали арки, украшенные резьбой такой тонкой работы, что казалось, она выполнена не резцом, а магией. Пол был выложен мозаикой из драгоценных камней, которые переливались под ногами всеми цветами радуги.

Но больше всего поражал свет. Он лился отовсюду – из хрустальных люстр размером с карету, из светящихся сфер, парящих под потолком, из самих стен, которые мягко мерцали золотистым сиянием. При этом свет был не резким, а тёплым, обволакивающим, как объятие.

— Боги, – выдохнула я, не в силах скрыть восхищения.

Один из придворных в нашей свите снисходительно усмехнулся моей реакции.

Мы прошли через несколько залов, каждый прекраснее предыдущего. Тронный зал Зимы с его ледяными скульптурами показался бы аскетичным по сравнению с этой роскошью. Здесь каждая деталь была продумана, каждый элемент создавал общую симфонию красоты.

И всё это когда-то принадлежало человеку, который сейчас молча шёл в толпе слуг, изображая никого.

Я украдкой взглянула на Оберона. Его лицо было маской, но я видела, как его глаза скользят по знакомым деталям – задерживаются на гобелене с золотыми нитями, на мраморной скульптуре у колонны, на витраже с летними маками. Он смотрел на всё это так, будто каждая вещь хранила воспоминание, которое резало больнее любого клинка.

Каково это видеть свой дом глазами изгнанника?

Дворецкий провёл нас к массивным дверям, украшенным солнечными символами. Перед входом в тронный зал не было церемоний ожидания – двери распахнулись сразу, как только процессия подошла. Придворный этикет требовал, чтобы короля не заставляли ждать.

Мы вошли в Солнечный зал, и я поняла, почему он так назывался.

Зал был круглым, с куполом из прозрачного хрусталя, через который лились потоки золотистого света. Стены украшали фрески с изображениями летних пейзажей – полей подсолнухов, лесных полян, где играли дети-фейри, садов в полном цвету. В воздухе кружили настоящие бабочки с крыльями цвета драгоценных камней.

Вот она. Точка невозврата.

Я стояла в толпе свиты, окружённая фейри, которые не обращали на меня никакого внимания, и впервые за всё время нашего путешествия позволила себе подумать о том, что будет дальше.

Сейчас мы увидим двойника. Того, кто предал Оберона, украл его жизнь.

И, возможно, я почувствую Корону. Она должна быть здесь, где-то в этих стенах, под защитой чар и магии. Моё проклятое Видение должно хоть раз пригодиться для чего-то важного.

Мы найдём её и крадём. Снимем Печати.

А потом?

Потом Оберон вернёт свою магию. Станет снова тем, кем был – Королём Лета, властителем этого ослепительного, невозможно прекрасного мира. Он вернётся домой, в своё королевство, к своему народу.

А я…

Метка пульсировала на запястье – тёплая, почти нежная. Связь, которая больше не будет нужна. Которая растворится, когда он снова станет фейри, а я останусь всего лишь смертной девчонкой с разбитым сердцем и воспоминаниями о невозможном.

Наши миры разойдутся навсегда.

Что-то тёплое и горькое поднялось в груди – не совсем грусть, не совсем сожаление. Что-то похожее на принятие неизбежного.