Книга Двор Опалённых Сердец, страница 197 – Элис Нокс

Желудок свело.

— Трогают?

— Это товар, Кейт, – он посмотрел на меня тяжело. – Покупатели хотят убедиться, что он качественный. Здоровый. Без скрытых изъянов.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— И охрана просто стоит и смотрит?

— Охрана следит, чтобы покупатели не повредили товар до покупки, – ответил он. – Но осмотр… разрешён.

Ярость вспыхнула в груди – горячая, слепящая.

— Чёртовы ублюдки…

— Добро пожаловать в Подгорье, – его голос был полон горечи. – Здесь нет морали смертного мира. Здесь есть сила, долги и контракты. И если ты на той стороне сделки, где тебя продают… – он не закончил.

Не нужно было.

Я понимала.

Меня выставят на помост. Разденут. Будут трогать, осматривать, оценивать, как кусок мяса.

А потом продадут тому, кто заплатит больше.

И я ничего не смогу с этим сделать.

Если не сбегу.

— Значит, момент побега – это суматоха, – я заставила себя сосредоточиться, отбросить панику. – Когда толпа собирается, когда внимание на помосте, когда охрана отвлечена…

— Да, – Оберон кивнул. – Но есть проблема. Нас будут держать в клетках до самого момента выставления. Клетки охраняются. Когда выведут на помост, руки будут связаны, возможно, закованы. Магия подавлена. Охрана вокруг.

— Но толпа, – я настаивала. – Там будут сотни фейри. Хаос. Если устроить панику…

— Если устроить панику, охрана начнёт убивать, – жёстко сказал он. – Они не церемонятся. Беглеца убивают на месте. Это часть правил. Чтобы другой товар не думал о побеге.

Чёрт.

Я откинула голову назад, уставившись в брезентовый потолок телеги.

Клетки. Охрана. Связанные руки. Руны подавления. Смерть за попытку побега. Шансов не было. Совсем.

Но я никогда не была хороша в принятии поражения.

— Тогда придумаем что-то ещё, – твёрдо сказала я.

Оберон посмотрел на меня – долго, изучающе. Потом его губы дрогнули в подобии улыбки:

— Твоя уверенность… безумна. Но… – он помолчал, – заразительна.

— Держись за неё, – я встретила его взгляд. – Потому что это всё, что у нас есть.

Он кивнул, и на мгновение между нами повисла тишина – не тяжёлая, а почти спокойная.

А потом грудь сжало. Сначала едва заметно, как предчувствие, как тень чего-то большего. Я вдохнула глубже, пытаясь разобраться, что это… И тогда это ударило.

Резко, сильно, словно невидимая рука прошла сквозь рёбра и сжала сердце в кулак.

Я задохнулась. Холодный пот мгновенно выступил на лбу. Сердце заколотилось так бешено, что я слышала его в ушах. Кожа покрылась мурашками, руки задрожали.

— Кейт? – голос Оберона был встревоженным. – Что с тобой?

Я не могла ответить, не могла дышать. Что-то внутри меня болезненно тянуло вправо, к краю телеги. Иди.

— Кейт! – он подался ближе, связанные руки потянулись ко мне. – Говори со мной. Тебе плохо? Это еда? Тьма, я так и знал, что еда фейри…

— Нет, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Мне нужно было увидеть.

Я неуклюже развернулась, связанные руки мешали, и поползла к краю телеги, к брезенту, к щели в ткани.

— Кейт, что ты делаешь?!

Я не ответила. Добралась до края, нашла дыру в брезенте и заглянула наружу.

И мир остановился.

Мы ехали по узкой дороге вдоль обрыва. Слева – серая скала, поросшая золотыми лишайниками. Справа – пропасть. А внизу простирался лес.

Осенний.

Деревья с корой цвета ржавчины и старой крови. Листья – багровые, медные, тёмно-золотые – кружились в воздухе, падали медленно, бесконечно. Туман клубился между стволами. Запах холодного дождя, гниющей листвы, дыма.