Книга Двор Истлевших Сердец, страница 79 – Элис Нокс

— Ребёнок — это не выход из ситуации! — Голос сорвался, задрожал. — Это не решение проблемы! Это не контракт, который можно подписать и забыть! Это ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Это человек! Ну, или фейри, или полукровка, чёрт его знает! Это живое существо, которое будет зависеть от нас! А он ещё и полуфейри будет, что добавит ему кучу проблем в обоих мирах! Ты хоть ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, что это значит?!

Он шагнул ближе, и запах окутал снова — дым, осень, дикость — забил все остальные ощущения, заставил голову закружиться.

— Ты родишь наследника Осеннего Двора, — произнёс он холодно, жёстко, и каждое слово было как удар. — Мальчика с королевской кровью, способного принять трон после меня. Он останется здесь, в Подгорье, где ему место. Будет расти принцем, получит лучшее образование, подготовку. У него будет всё. А ты вернёшься в свой мир. Свободная от проклятия. Свободная от голода. Сможешь жить нормальной жизнью, без страха случайно кого-то убить.

Он наклонил голову, изучая моё лицо.

— В чём проблема? Это идеальное решение для всех.

— В ЧЁМ ПРОБЛЕМА?!

Крик разорвал горло, вырвался с такой силой, что я почувствовала металлический привкус крови на языке.

Что-то в груди сжалось ещё сильнее — так больно, так удушающе, что я не могла дышать.

Я уставилась на него — на этого красивого, высокомерного, абсолютно ненормального короля фейри, который стоял передо мной и всерьёз, совершенно всерьёз не понимал, в чём проблема.

— Ты думаешь... — Голос дрожал, срывался. — Ты думаешь, я БРОШУ ребёнка?

Слова повисли в воздухе.

Тишина.

Я рассмеялась — тихо, горько, без капли веселья.

— Ты думаешь, я рожу и просто свалю, оставив младенца тут? — Голос стал тише, опаснее. — Оставлю его с отцом-одиночкой, который даже не понимает, что значит — отвечать за чью-то жизнь, за чьё-то счастье? Который видит в нём только наследника, продолжателя рода, функцию, а не человека?

Я сделала шаг к нему, и впервые за весь этот разговор именно я была той, кто атаковал.

— Ты меня совсем, совершенно не знаешь, Рован.

Он замер.

Что-то мелькнуло в янтарных глазах — удивление? Осознание? Впервые с начала этого безумного разговора я увидела, что пробила его броню.

— Мейв...

— Если я рожу ребёнка, — перебила я, и голос зазвучал твёрдо, холодно, окончательно, — то я не брошу его. Никогда. Ни за что. Я не из тех, кто сваливает ответственность на других. Я не из тех, кто рожает детей и забывает о них, как о неудачном бизнес-проекте.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Так что нет. Твой план не сработает. Потому что если — если — я когда-нибудь, в каком-то параллельном измерении, где я окончательно спятила, соглашусь родить ребёнка, то я остаюсь с ним. Я не оставлю его здесь, в чужом мире, с отцом, который видит в нём только функцию.

Тишина растянулась — тяжёлая, напряжённая, звенящая.

Рован смотрел на меня так, словно видел впервые.

А потом что-то изменилось в его взгляде. Потемнело. Стало... мягче? Теплее?

— Тогда останься, — произнёс он тихо, и голос прозвучал почти... нежно.

Мир перевернулся.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Что?

— Останься, — повторил он, и в этот раз голос был твёрже, увереннее. — Роди наследника. Останься в Подгорье. Рядом со мной. Воспитывай ребёнка здесь. Будь частью его жизни. Частью... моей жизни.