Книга Двор Истлевших Сердец, страница 81 – Элис Нокс

Бесполезно.

Его рука на моих бёдрах была как железный обруч.

Стремительно, вверх по лестнице — я чувствовала, как перекатываются мышцы его плеч под моим животом с каждым шагом.

К его покоям.

Дверь распахнулась с грохотом от пинка.

Он занёс меня внутрь и бросил на кровать.

Я попыталась вскочить, но Рован уже навис надо мной — огромный, яростный, с горящими янтарными глазами.

Я почувствовала жар его тела — он окутал меня, как волна, въелся в кожу. Запах — дым, осень, дикость — заполнил лёгкие, не оставляя места для воздуха, для мыслей, для чего-либо, кроме него.

Грудь вздымалась тяжело, рвано, и я видела, как напряглись мышцы на его шее, как бьётся вена — слишком быстро, слишком яростно.

Он не контролирует. Он на грани. Сейчас он сорвётся, и боги знают, что будет.

Туника была распахнута у горла — три верхние пуговицы, должно быть, оторвались в порыве движения — обнажая ключицы, впадинку между ними, край янтарных рун, вытатуированных на загорелой коже и спускающихся ниже, туда, где я не могла видеть, но воображение услужливо дорисовывало.

Янтарные глаза смотрели прямо в мои — зрачки расширены так, что почти поглотили золото, оставив только тонкий ободок пламени. Взгляд был хищным, голодным, диким, полным чего-то первобытного, что заставило каждый инстинкт во мне завопить: Опасность. Беги. Сейчас.

Но бежать было некуда.

— Ты, — прорычал он, и голос был низким, гортанным, почти звериным, — никуда, — каждое слово сопровождалось выдохом, обжигающим мои губы, — не пойдёшь.

И где-то глубоко внутри меня — в той тёмной, голодной части, что проснулась в Самайн — что-то отозвалось.

Желание.

— Убери руки, — прошипела я, и голос прозвучал хрипло и задушено.

Он наклонил голову — медленно, как хищник, изучающий добычу перед прыжком — и взгляд скользнул по моему лицу. Задержался на губах. Потемнел ещё больше.

— Нет, — произнёс он тихо, и голос был бархатным, опасным, скользнул по коже, как шёлк с лезвиями внутри. — Ты первая меня коснулась.

Он чертовски прав.

Мои руки всё ещё лежали на его груди, впитывая жар его кожи.

Я рванулась, пытаясь отдёрнуть их, но он был быстрее.

Его рука скользнула к моему лицу — и ладонь накрыла мою щеку.

Большой палец вновь лёг на мою нижнюю губу, надавил — не больно, но властно, требовательно, словно проверяя, насколько она мягкая, насколько податливая.

И по телу прошла волна ощущений — острых, обжигающих и непрошеных.

Да. Ещё. Больше.

— Нет, — прошептала я, но это прозвучало жалко даже для моих ушей.

Сердце колотилось — быстро, панически, предательски.

Дыхание сбилось, стало частым и поверхностным.

Рован наклонился ближе — настолько близко, что его губы оказались в дюйме от моих, и я почувствовала его дыхание на своей коже — горячее, обжигающее.

— Послушай меня, — прорычал он, и в голосе была ярость, смешанная с чем-то ещё — отчаянием? — Послушай меня внимательно, потому что я повторять не буду.

Он сделал паузу, и я увидела, как напряглись мышцы на его челюсти.

— У нас нет другого выхода. Твоя тётя, какой бы сильной ведьмой она ни была, не справится с древней магией фейри. С проклятием, которое я сам на себя наложил триста лет назад в порыве горя и ярости. Это невозможно. Это...

Я попыталась отвернуться, но его рука скользнула к затылку — пальцы зарылись в мои волосы, сжали у основания черепа — не больно, но так властно, так собственнически, что я замерла.