Книга Двор Истлевших Сердец, страница 75 – Элис Нокс

— Чего?! — Я попыталась отшатнуться, но его рука крепко держала моё лицо.

— Чтобы снять оба моих проклятия, ты должна провести ритуал, при котором я тебя оплодотворю, — голос его стал ровным, безэмоциональным, как лезвие. — И ты дашь мне наследника.

Мир сузился до одной точки.

До его слов, зависших между нами в пыльном воздухе Архивов — тяжёлых, абсурдных, совершенно чокнутых.

«Ты должна провести ритуал зачатия. И дать мне наследника».

Секунду я просто стояла, пытаясь осознать, что только что услышала.

А потом мой мозг перезагрузился с громким щелчком.

— ЧТО?!

Крик разорвал библиотечную тишину, отразился от древних сводов эхом, заставил факелы на стенах испуганно затрепетать. Где-то в глубине Архивов что-то с грохотом упало — наверное, какой-то учёный фейри от неожиданности уронил свой манускрипт.

Мне было плевать.

Рован даже не моргнул.

Стоял в опасной близости — настолько, что я чувствовала жар его тела, как от костра в холодную ночь — держа моё лицо в ладонях. Крепко. Властно. Не давая отвернуться, сбежать, притвориться, что я ослышалась и он только что предложил не родить ему ребёнка, а, например, попить чаю.

Его пальцы на моих щеках были широкими, тёплыми, с теми мозолями, что бывают у людей, привыкших держать меч, а не ручку. Большой палец лёг на мою нижнюю губу собственнически, словно ставил печать прямо на моей коже.

Моя. Ты моя. И я сделаю с тобой, что захочу.

Янтарные глаза смотрели прямо в мои с интенсивностью прожектора, и где-то в их золотых глубинах плясало что-то первобытное, дикое, что заставило моё сердце забиться так, словно оно пыталось выбить себе путь на свободу через рёбра.

Он всерьёз. Господи Иисусе, Будда, Аллах и вся небесная канцелярия, он чертовски всерьёз.

— Ты слышала, — произнёс он, и голос был низким, бархатным, опасным — из тех, что используют для того, чтобы убедить тебя сделать что-то совершенно безумное и заставить думать, что это была твоя идея.

Я резко рванулась назад, инстинктивно, как животное, почуявшее капкан.

Он отпустил.

Но медленно. Слишком медленно. Нарочито медленно.

Пальцы скользнули по моей коже: щека, линия челюсти, шея. Оставляя за собой горящий след, который не исчезал, сколько бы я ни хотела его стереть.

Глубоко внутри что-то шевельнулось — та тёмная часть, что проснулась в ночь Самайна. Она тянулась к нему против моей воли, словно мотылёк к пламени, зная, что конец неизбежен, но не в силах остановиться.

Вернись. Прикоснись. Он твой.

— Да пошло оно, — прошипела я этому предательскому внутреннему голосу.

Он, конечно, не послушался. Никогда не слушается.

Я отступила ещё на шаг, прижав руку к груди, где сердце билось с частотой дрели по бетону.

— Ты спятил, — выдавила я, и голос прозвучал хрипло, словно кто-то душил меня последние пять минут. — Ты абсолютно, окончательно, клинически спятил.

Рован наклонил голову, изучая меня с этой своей мерзкой полуусмешкой — той, что говорила, что он знает что-то, чего не знаю я, и ему это нравится.

— Возможно, — согласился он с невозмутимостью человека, обсуждающего погоду. — Но факты остаются фактами. Ты нашла решение нашей проблемы. Единственное возможное.

— Это не решение! — Голос взлетел на октаву, сорвался на визг, который я бы постеснялась издать даже на распродаже Prada. — Это безумие! Это бред! Это...