Книга Двор Истлевших Сердец, страница 233 – Элис Нокс

На столе лежал нож — кухонный, с деревянной рукоятью, потемневшей от времени и использования. Я взяла его, провела пальцем вдоль лезвия, проверяя. Острое. Стылый металл обжёг кожу даже через лёгкое прикосновение. Нашла старую тряпку на краю стола, обмотала лезвие в несколько слоёв и засунула нож за пояс. Неудобно — рукоять впивалась в бок, металл ощущался даже через ткань, чужеродный, — но держался крепко, не выпадет.

Заплела волосы в тугую косу, дёргая пряди так сильно, что кожа головы заболела.

Серое платье, что я носила последние дни, было достаточно тёмным, неприметным. Менять не стала.

Села на край кровати и стала ждать.

Минуты ползли, как раненые улитки, оставляя за собой липкий след тревоги.

За окном темнело — медленно, мучительно. Последние лучи солнца догорали за горизонтом, окрашивая небо в багровое, потом в густое фиолетовое, потом в чернильное. Звёзды загорались одна за другой — студёные, далёкие, равнодушные свидетели.

Голоса на поляне стихали. Женщины расходились по домам, смех детей затихал, мужчины тушили костёр. Огни в окнах угасали — сначала в дальних домах, потом всё ближе, ближе.

Я сидела неподвижно, руки сжаты в кулаки на коленях, и каждый мускул был напряжён, готов к движению. Сердце билось ровно, но громко — так громко, что казалось, звук эхом разносится по дому, выдаёт мои намерения каждому, кто умеет слушать.

Что если его там нет?

Что если Аойф ошиблась?

Что если иду в ловушку, которую Рианна приготовила, зная, что я не устою, не смогу не проверить?

Но отступать было поздно.

Дверь распахнулась — резко, без стука, без предупреждения, — и я вскочила, сердце бешено заколотилось, кровь ударила в виски.

На пороге стояла Хельга.

Рыжие волосы растрёпаны, выбились из косы, щёки раскраснелись, дыхание сбито, будто она бежала через весь лес. В глазах сияние — радостное, почти лихорадочное.

— Мейв! — воскликнула она, и голос звенел, отдавался в тесном пространстве. — Наконец-то! Весь день тебя ищу! Где ты пропадала?

Она влетела в комнату, и взгляд скользнул вниз, остановился на моих ботинках у двери.

Улыбка дрогнула. Брови сошлись.

— Где ты так испачкалась? — Голос стал осторожным, и она присела на корточки, разглядывая грязь, налипшую толстым слоем на кожу и шнурки. — Это же... это не обычная грязь. Тёмная какая-то. Липкая. Ты глубоко в лес ходила? Одна?

Она подняла голову, и в глазах мелькнуло подозрение — острое, как лезвие.

Ледяная дрожь пробежала по спине. Пальцы инстинктивно дёрнулись к ножу за поясом, коснулись рукояти.

Она знает. Или догадывается.

— Я просто гуляла, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал легко, беззаботно, как у человека, которому нечего скрывать. — Заблудилась немного. Но нашла дорогу.

Хельга смотрела — долго, слишком долго, — и я чувствовала, как её взгляд изучает лицо, ищет трещины, ложь, страх.

Потом она выпрямилась. Лицо разгладилось. Улыбка вернулась — яркая, безмятежная, точно подозрений никогда и не было.

— Ну ладно! — Махнула рукой. — Главное, что вернулась целая и невредимая! А то я уже представляла, как объясняю Рианне, что потеряла тебя в первую же неделю!

Засмеялась — звонко, и звук был слишком громким, слишком радостным в этой тишине.

Потом сунула руку в сумку, перекинутую через плечо, и вытащила сверток, перевязанный атласной лентой цвета слоновой кости.