Книга Двор Истлевших Сердец, страница 235 – Элис Нокс

Последнее слово она произнесла с особой нежностью, почти пропела.

Потом развернулась и почти выпорхнула за дверь, оставив за собой шлейф аромата лаванды.

Я стояла посреди комнаты, сжимая белое платье, и ледяная паника поднималась из живота, сжимала горло, давила на грудь.

Рианна торопится.

Она знает. Чувствует, что я начинаю видеть, сомневаться, отдаляться. И хочет связать меня, запечатать, пока не поздно.

У меня одна ночь.

Только эта ночь.

Я подошла к окну. Поляна погружалась в сумерки — медленно, неохотно, будто день сопротивлялся ночи. Огни в домах гасли постепенно — сначала дальние, потом ближние, пока не осталось только несколько тусклых пятен света, что дрожали в окнах, как умирающие свечи.

Выбора нет.

Я выждала ещё час — долгий, тягучий, каждая минута тянулась, как пытка, — пока последний огонь не погас, пока поляна не погрузилась в абсолютную тьму.

Только тогда встала. Проверила за поясом нож. Фонарик в кармане.

Глубоко вдохнула. Выдохнула. Пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки, заставляя успокоиться.

Сейчас или никогда.

Подошла к двери. Положила руку на ручку — ледяное железо обожгло ладонь. Нажала медленно, задерживая дыхание, боясь малейшего скрипа.

Дверь открылась беззвучно.

Ночной воздух ударил в лицо — морозный, влажный, пах росой и прелыми листьями, землёй и чем-то ещё. Чем-то тревожным, что заставило кожу покрыться мурашками.

Я выскользнула наружу прикрыла дверь осторожно и шагнула в темноту.

* * *

Поляна спала.

Дома стояли тёмными силуэтами, безмолвными, словно притаились в ожидании чего-то. Луна висела высоко, почти полная, и серебристый свет заливал всё вокруг, делал мир нереальным, призрачным, похожим на сон или видение.

Я двигалась вдоль края поляны, прижимаясь к стенам домов, скользя от одной тени к другой. Каждый шаг был выверен и осторожен. Ботинки ступали мягко по траве, почти беззвучно, но сердце колотилось так громко, что казалось, стук разносится по всей округе, предупреждает каждого, кто умеет слушать.

Я прошла мимо дома Нори, потом мимо дома Клэр, и уже почти достигла края, когда услышала звуки из приоткрытого окна следующего жилища.

Голос женщины — низкий, гипнотический, обволакивающий, словно мёд:

— Ты меня любишь, правда ведь? Скажи мне это снова. Я хочу слышать.

Мужской голос ответил — хриплый, задыхающийся, полный отчаянной жажды:

— Люблю. Богиня, как же я люблю тебя... больше всего на свете... больше жизни...

— Ты меня желаешь. Только меня. Больше воздуха, больше воды. Я всё, что тебе нужно.

— Да... да, только тебя... ничего больше не существует... только ты... дай мне ещё, прошу... прошу...

Звук влажного поцелуя, потом стон — протяжный, полный такого отчаяния и одновременно наслаждения, что внутренности свело от отвращения.

— Ещё. Дай мне ещё. Я всё отдам... всё, что осталось... только прикоснись снова...

Женщина засмеялась — низко, довольно, и в смехе была жадность хищника, насыщающегося добычей.

— Конечно, милый. Конечно возьму. Ты же хочешь отдать. Всё до последней капли.

Меня передёрнуло, и желудок скрутило так сильно, что пришлось зажать рот рукой, чтобы не издать звук. Я отшатнулась от окна, прижалась спиной к стене, и тошнота поднялась волной.

Она пьёт из него. Прямо сейчас. Высасывает жизнь, пока он умоляет дать ещё.