Книга Двор Истлевших Сердец, страница 156 – Элис Нокс

Пение птиц — не одинокую трель, а целый хор, многоголосый и жизнерадостный. Шелест листвы — живой, зелёной, колышущейся на тёплом ветру. Плеск воды вдалеке. И запах — боги, запах.

Не гнили. Не затхлости мёртвого леса, что преследовала нас, а трава, цветы, утренняя роса на листьях. Что-то свежее и чистое, от чего хотелось вдыхать полной грудью.

Жизнь.

Ещё одно утро — уже второе в этом оазисе — и я снова проснулась не от страха, не от холода, не от кошмара.

А от тепла. От безопасности. От присутствия того, кто не требовал ничего взамен.

Вчера это было чудом. Сегодня — становилось привычкой. И это пугало больше любой опасности. Потому что привычки превращаются в потребности. А всё, в чём нуждаешься, может быть отнято в любой момент.

Зверь пошевелился — медленно, лениво, с тем блаженством, что бывает после хорошего сна. Потянулся с явным удовольствием, мышцы перекатились под шерстью, позвоночник захрустел, и лапа соскользнула с моей талии. Холод ворвался туда, где только что было тепло, и я невольно поёжилась.

Массивная голова поднялась, и я услышала тихий звук — что-то среднее между зевком и довольным ворчанием. Потом почувствовала взгляд.

Янтарные глаза смотрели на меня с расстояния в несколько дюймов — ещё сонные, чуть прищуренные, но уже полностью осознанные. В них читался вопрос, беспокойство, что-то мягкое и заботливое, чего не должно было быть у хищника.

Как спалось? Кошмары возвращались?

Я додумала за него, читая его взгляд.

— Нормально, — ответила я хрипло, и голос прозвучал разбитым после ночных рыданий.

Зверь прищурился, словно проверяя, не вру ли я.

Потом поднялся и потянулся снова — передние лапы вперёд, спина дугой, задние лапы распластались. Картинка была до абсурда домашней, и если бы не размеры и клыки, его можно было бы принять за огромного ленивого кота.

Встряхнулся, отряхивая сон, и направился к озеру неспешным шагом. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как что-то тёплое шевелится в груди.

Привязанность.

Опасная, нелогичная, но такая настойчивая, что я уже не могла её игнорировать.

* * *

Я провела ладонью по лицу, стирая остатки сна, и медленно поднялась. Тело ныло — каждая мышца, каждый сустав напоминал о вчерашнем переходе, о бесконечных милях, пройденных по неровной земле. Штаны прилипли к ногам, пропитанные потом и грязью, а туника была не лучше — серая от пыли, с тёмными пятнами крови на рукаве. Воротник натирал шею, оставляя красные следы на коже.

Я чувствовала себя отвратительно.

Липкой. Грязной. Использованной.

Озеро, блестящее в утреннем свете, манило обещанием хотя бы временного облегчения. Вода переливалась оттенками бирюзы и серебра, такая чистая, что видно было каменистое дно.

Зверь стоял у кромки воды и пил — долго, шумно, с явным удовольствием. Солнечный свет играл на его медной шерсти, превращая каждый волосок в нить расплавленного золота. Когда он поднял морду и взглянул на меня, золотые глаза полыхнули чем-то тёплым.

Иди. Вода хорошая.

Я почти слышала его голос — низкий, бархатистый, окутывающий сознание, как тёплый мех. Конечно, это была моя фантазия, но она казалась такой реальной.

Я подошла к самому краю, чувствуя, как сердце слегка ускоряет ритм — от предвкушения прохладной воды, сказала я себе. Только от этого. Опустилась на колени и зачерпнула воду.