Книга Двор Истлевших Сердец, страница 154 – Элис Нокс

И лезвие опустилось.

* * *

Я проснулась с криком, который разорвал горло, вырвался из лёгких с такой силой, что на секунду показалось — я задохнусь.

Тело рванулось вверх — судорожно, неконтролируемо, руки взметнулись, отталкивая невидимую угрозу, защищаясь от ножа, который всё ещё чувствовался слишком реальным, слишком близким.

Но ножа не было.

Только темнота — тихая, безопасная, наполненная звуками ночного леса. Шелест листвы. Плеск воды вдалеке. Ровное дыхание рядом.

Реальность.

Я задыхалась, лёгкие жадно хватали воздух, не в силах насытиться после удушья кошмара. Сердце билось так бешено, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Пот заливал всё тело — холодный, липкий, пропитывающий и без того грязную тунику.

Руки.

Я провела дрожащими ладонями по животу — отчаянно, лихорадочно, не в силах остановиться, проверяя снова и снова.

Плоский. Пустой. Мой.

Никакого вздутия. Никакого ребенка, растущего внутри. Только моё собственное, измученное, но свободное тело.

Облегчение обрушилось с такой силой, что слёзы текли по щекам бесконечным потоком, и я не пыталась их остановить. Зажала рот ладонью, пытаясь подавить рыдания, но они вырывались наружу — сдавленные, задушенные всхлипы, которые сотрясали всё тело.

Ты для меня ничто.

Просто средство.

Инкубатор.

Убейте её.

Слова эхом звучали в голове, каждое было лезвием, которое резало, кромсало, уничтожало то немногое, что ещё оставалось целым.

Даже понимая — зная, — что это был всего лишь сон, порождение моих собственных страхов, я не могла избавиться от ощущения липкой, удушающей правды. Что именно это ждёт меня, если Рован найдёт. Беременность в цепях. Роды в одиночестве. Ребёнок, которого заберут, не дав даже взглянуть. И смерть — быстрая, безжалостная, ненужная.

Я не смогу даже подержать его на руках.

Тепло рядом со мной вздрогнуло.

Зверь.

Я почувствовала движение — быстрое, встревоженное. Массивная голова поднялась, и в тусклом предрассветном свете я увидела, как глаза распахнулись — мгновенно настороженные, ищущие угрозу. В них плескалась тревога, почти человеческая по своей интенсивности.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде читался немой вопрос: Что случилось? Кто посмел причинить тебе боль?

И я не смогла сдержаться.

Бросилась к нему — слепо, отчаянно, движимая только одним желанием: спрятаться, укрыться, найти хоть каплю тепла в этом холодном, безжалостном мире. Зарылась лицом в тёплую шерсть на его шее, обхватила руками, цепляясь так, словно он был единственной реальностью, которая удерживала меня от полного распада.

— Прости, — всхлипнула я в густой мех, и голос вышел разбитым, задушенным. — Прости... просто ужасный сон... такой ужасный...

Зверь на мгновение замер, словно не ожидал такого отчаяния, такой близости, а потом медленно, с невероятной осторожностью обернулся вокруг меня.

Массивное тело окружило со всех сторон, укрывая, защищая. Морда нежно ткнулась в моё плечо, и я почувствовала вибрацию — низкое, успокаивающее урчание, которое прокатилось сквозь его грудь прямо в мои кости, заполняя пустоту, прогоняя эхо кошмара.

Я здесь. Ты в безопасности. Я не дам тебя в обиду.

Я плакала в его шерсть — долго, горько, выпуская весь ужас наружу, — и он просто лежал неподвижно, позволяя, не отстраняясь, не торопя.