Книга Двор Истлевших Сердец, страница 136 – Элис Нокс

Я не дышала. Не шевелилась. Только смотрела в алые глаза, которые смотрели в ответ.

Я умру.

Сейчас.

Добил тварей — теперь моя очередь.

Ноги подкосились, и я начала сползать вниз по стволу, медленно, неконтролируемо, пока не оказалась на земле, сидя, прижавшись спиной к дереву, а зверь склонился следом, не давая уйти, не давая даже думать о побеге.

Морда опустилась ближе, ближе, пока горячее дыхание не обожгло лицо, и я закрыла глаза, сжалась, ожидая боли.

А потом холодный нос коснулся моей шеи. И что-то тёплое и влажное провелось по коже.

Один раз.

Язык.

Медленно, от ключицы до подбородка, и прикосновение было таким неожиданно мягким, что я застыла, не понимая, что происходит.

Зверь отстранился, поднял голову, и алое свечение в глазах начало медленно гаснуть, уступая место золоту.

Разумность вернулась — я видела, как она просыпается, как дикость отступает.

А потом он зарычал прямо мне в лицо.

Громко, яростно, так близко, что горячее дыхание обожгло кожу, а звук ударил в уши, оглушил, заставил сжаться всем телом.

Не угроза.

Ярость.

Чистая, неразбавленная ярость — не на меня как на добычу, а на меня как на... что? Я не понимала.

Рычание не стихало, только усиливалось, становилось громче, злее, и я видела, как клыки оскалены, как шерсть на загривке встала дыбом, как всё его огромное тело вибрирует от этого звука.

Что я сделала?

Почему он рычит?

Он сейчас убьёт меня!

Я закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то защититься, но рычание продолжалось — долго, слишком долго, — заполняло голову, не давало думать, не давало дышать.

Остановись.

Пожалуйста, остановись.

Но он не останавливался.

Не просто не останавливался — усиливался.

С каждым разом рык становился мощнее, яростнее, раскатывался громом по мёртвому лесу, словно он обвинял меня во всех грехах этого мира, словно я была виновата в том, что мы оба застряли здесь. Словно имел полное право рычать на меня, пока я не сломаюсь окончательно, пока не сдамся.

И что-то внутри меня взорвалось.

Ярость.

Чистая, белая, такая жгучая, что на секунду затмила всё остальное — боль, страх, истощение.

Он всё ещё стоял надо мной, огромный и окровавленный, но рычание наконец стихло, и в золотых глазах читалось что-то, чего я не могла — не хотела — понимать.

Мне было всё равно.

— ХВАТИТ!

Крик вырвался из груди с такой силой, что горло взорвалось болью, голос сорвался, охрип, но я орала, потому что если не выпущу это сейчас — взорвусь изнутри.

Зверь дёрнулся, словно от удара, его глаза прищурились.

— Хватит на меня рычать! — Слова рвались наружу, горячие и неконтролируемые. — Хватит пугать! Хватит смотреть на меня так, словно я во всём виновата! Я устала! Слышишь?! УСТАЛА!

Я оттолкнулась от дерева и встала — ноги дрожали, подкашивались, но я встала, потому что не собиралась орать на него, сидя на земле как побитая собака.

— Ты хочешь меня убить?! — Я шагнула вперёд, и зверь — зверь размером с медведя — отступил на шаг. — Тогда убивай! Давай! Чего ты ждёшь?! Разорви меня! Сожри! Закончи то, что начал!

Руки сжались в кулаки, готовые колотить.

Зверь застыл, глядя на меня широко раскрытыми золотыми глазами, и в них мелькнуло что-то — удивление? шок? — но я не остановилась, не дала себе остановиться.

— Ты сам виноват! — Я шагнула ещё ближе, и он снова отступил. — ТЫ! Ты прыгнул в портал! Ты врезался в меня своим неповоротливым телом и сбил с курса!