Книга Двор Истлевших Сердец, страница 119 – Элис Нокс

Потому что ноги отказали.

Рован... Рован послал его?

Мысль пришла ясная и холодная, как лезвие. Пока я пробиралась через Старый лес, пока торговалась с водяной девой, пока ехала по белой тропе — он готовил это. Выпустил это чудовище вперёд, чтобы оно встало между мной и свободой. Потому что ему мало было стражников. Мало гончих. Мало магии леса.

Он послал это.

— Рован послал тебя, — произнесла я вслух, и голос прозвучал неожиданно ровно на фоне того ужаса, что творился внутри. — Значит, ты умеешь выполнять приказы.

Зверь не реагировал на слова. Просто смотрел. Ноздри медленно раздувались — считывал мой страх так же легко, как я читала биржевые сводки.

Потом сделал шаг вперёд.

Один. Тяжёлый, намеренный шаг, от которого земля дрогнула под ногами. Он не нападал. Он просто занимал пространство — вставал стеной между мной и аркой, чтобы я чётко понимала: этот путь закрыт.

Адреналин жёг кровь.

Янтарные глаза опустились. Медленно. Намеренно. С моего лица — на кинжал в моей руке. Потом ниже — на палец, на тёмную каплю крови, уже собирающуюся стечь по коже.

Что-то изменилось в его позе — едва заметно, на уровне ощущения. Уши прижались к широкому черепу. Холка вздыбилась. Огромное тело опустилось чуть ниже — не прыжок, не атака, но готовность. Зверь читал ситуацию так же быстро, как я — и понимал, что происходит, раньше, чем я успела пошевелиться.

Рык пришёл тихий.

Не громкий — именно это было страшнее всего. Не вспышка ярости, не угроза. Что-то низкое, утробное, идущее из самой глубины огромной груди — вибрация, которую я чувствовала кожей, костями, зубами. Одно слово на языке, где не было слов:

Не смей.

Рука застыла в воздухе.

Палец с кровью висел в дюйме от камня.

Камень светился тускло. Ждал.

Портал мерцал у меня за спиной — я чувствовала его тепло на затылке, его притяжение, почти физическое, почти живое. Дом. Свобода. Один шаг.

Зверь не двигался. Я не двигалась.

Мы смотрели друг на друга — человек и чудовище — и единственный звук на поляне был мой собственный страх, слишком громкий в абсолютной тишине Старого леса.

Я потянулась к камню — медленно, без резких движений, как тянутся к чему-то опасному, надеясь, что оно не заметит.

Зверь заметил.

Рык усилился — не намного, но достаточно. Уши прижались ещё плотнее. Верхняя губа дёрнулась, обнажая клык — один, только один, как последнее предупреждение перед тем, что будет дальше.

Янтарные глаза не отрывались от моих.

Последний раз говорю.

Я нагнулась — резко, одним движением — и прижала окровавленный палец к центральной руне.

Камень взорвался серебром.

Свет хлынул по рунам как живой, как кровь по венам, серебряный огонь побежал от камня вверх по стволам арки, по переплетённым ветвям, до самой верхушки. Дубы разом вздрогнули и их листья одновременно сорвались, золотым вихрем поднялись вверх и замерли в воздухе, как будто само время запнулось на вдохе.

Завеса портала вспыхнула — ослепительная, невыносимо белая, и сквозь неё пробивался запах — дождь, мокрая трава, ирландская земля, дом.

Зверь взревел.

Настоящий рёв — древний и нечеловеческий, рождённый где-то глубже горла, глубже тела, из самого нутра чего-то огромного и ярого. Он ударил в грудь как физическая волна — я покачнулась, хватая воздух ртом. Земля под ногами дрогнула. Листья, что зависли в воздухе, разлетелись в стороны от этого звука, как от взрыва. Древние дубы скрипнули, наклонились, будто кланялись чему-то старше себя.