Книга Серебряная Элита, страница 258 – Дани Франсис

— Да я уже заметил, – бормочет он.

— Слава те господи! А теперь держись позади меня, иди медленно, смотри под ноги, а главное, ничего не трогай!

Не проходит и двадцати секунд, как Ксавье пренебрегает и этим добрым советом.

Я ору на него в полный голос, даже не опасаясь привлечь хищников. Хрен с ним, пусть его сожрет какой-нибудь кугуар!

— Что это еще за дрянь? – он испускает целую серию изощренных ругательств. – Блин, рука горит до самого плеча!

— Ты схватился за листья черного подлесника, – любезно сообщаю я. Сама я этот гребаный подлесник учуяла футов за десять. Его кислую вонь ни с чем не спутаешь.

— Ух ты! Он же ядовитый, верно?

— Вообще-то да. Но если не будешь трогать и чесать руку, волдыри через пару часов пройдут. Чтобы всерьез отравиться подлесником, надо его листья съесть. Или приготовить из них настой и выпить. Этот настой разъедает кишки, как кислота. Животных, которых травишь подлесником, есть тоже нельзя, их мясо пропитывается ядом.

— Откуда ты все это знаешь?

— Здесь прошло мое детство, – с усмешкой напоминаю я. – Дядя научил меня всему, что знал сам. В этом лесу масса ядовитых растений-гибридов, и некоторые из них куда опаснее хищных зверей.

— Ненавижу растения! – ворчит Ксавье, а я смеюсь в ответ.

_______

На поляну выходим семь часов спустя. Семь часов мучительно медленного передвижения, еще один убитый хищник, отчаянно чешущиеся волдыри на руке – спасибо черному подлеснику… но наконец наступает блаженная передышка.

Мы видим свет.

Едва вываливаемся на залитую солнцем прогалину, Ксавье, испустив вздох облегчения, падает на колени.

— Глазам своим не верю! Неужели все позади?!

— М-м… наверное, сейчас не лучший момент сообщать тебе, что мы прошли только половину пути?

— Да чтоб тебя, Дарлингтон! – стонет он.

Улыбаясь во весь рот, иду к хижине, которую много лет назад выстроил для нас дядя Джим. Не могу поверить, что она все еще на месте! И почти не изменилась за двенадцать лет. Только теперь выглядит совсем маленькой – а в детстве казалась мне огромным домом.

Перекинув винтовку на другое плечо, захожу в деревянный домик. И… погружаюсь в прошлое. Воспоминания окружают меня со всех сторон. Вижу Джима – его редкую улыбку и морщинки в уголках глаз. Вижу, как сама гоняюсь по полянке за птицами, пока Джим вырезает что-нибудь из дерева или готовит кролика на костре.

Кстати, о костре…

— Надо развести огонь, – говорю я через плечо.

Ксавье с подозрением оглядывается на край поляны, вдоль которого колышутся щупальца тумана.

— Хм… считаешь, здесь безопасно собирать хворост?

— Ага. Просто будь начеку, не подпускай к себе рогатых медведей.

— Очень смешно, – ворчит он.

Я возвращаюсь в хижину. С улыбкой рассматриваю бечевки, свисающие с бревенчатых стен и с потолка, и на них разные мелочи. Все это вешал по моей просьбе дядя Джим. Перья. Зуб белого койота, найденный нами в лесу. В углу хижины стоит сундук с припасами. Стоит в него заглянуть – хотя припасы разумнее будет оставить здесь, на случай если придется сюда вернуться. Невеселая, но вполне вероятная перспектива.

Я роюсь в деревянном сундуке, мысленно подсчитывая свое достояние: бинты и пластыри, лечебные мази, солнечные батареи. Два револьвера и несколько полных обойм с патронами. На самом дне сундука нащупываю что-то шуршащее. Полиэтиленовый пакет.