Книга Серебряная Элита, страница 260 – Дани Франсис

Я с улыбкой провожаю его взглядом. Едва Ксавье исчезает в хижине, внутри у меня птицей взлетает радостное нетерпение.

Наконец-то я могу поговорить с Джимом!

Тело его пронзено десятком пуль, голос умолк навеки, сигнатура исчезла из моего сознания – но здесь и сейчас он ко мне вернется.

Выуживаю из кармана конверт, тщательно разглаживаю. Глубоко вздохнув, ломаю печать и разворачиваю письмо, написанное на тонкой, ветхой от старости бумаге. Чувства мои так сильны, что слова на миг расплываются перед глазами.

Сжимаю губы, сдерживая радость. Одного его почерка довольно, чтобы расплыться в широкой дурацкой улыбке. Чувствуя себя снова ребенком, я подтягиваю колени к груди и подношу письмо к глазам.

Рен!

Если ты это читаешь, скорее всего, меня нет в живых. Будь я жив, я был бы сейчас рядом с тобой – и ни за что не дал бы тебе прочесть это письмо.

Смех щекочет мне горло. Дядя Джим и на письме остается дядей Джимом!

Но если ты это читаешь, пташка, – пожалуйста, прочти очень внимательно. Здесь то, что тебе нужно знать.

Улыбка меркнет.

Скольжу глазами по строкам – и, кажется, умираю. Сердце бьется все слабее. Хватаю воздух ртом, но кислород едва попадает в легкие. Разум мой спотыкается на каждом слове. Приходится перечитать дважды – убедиться, что я все вижу и понимаю верно.

Зачем он мне об этом рассказал?!

На поляне тишина, лишь потрескивают дрова в костре да что-то нашептывает ветер. Бросаю взгляд на хижину, где спит Ксавье. Трясутся губы. Трясутся руки. Вся трясусь.

С усилием проталкивая воздух сквозь стиснутое горло, медленно комкаю письмо Джима в кулаке, скатываю в тугой шарик.

И швыряю в огонь.

Путь через Черный Лес занимает у нас еще два дня. Сорок восемь часов мы ругаемся и шипим друг на друга. Говорим о Кроссе и о том, как мне худо без него. И о Тайлер: Ксавье признается, что хорошо к ней относился, но не любил. Говорит, что вообще никогда ни в кого не влюблялся. Встречался много, а вот любви не было. И вообще предпочитает секс без последствий и без обязательств.

О Ксавье Форде я узнаю намного больше, чем хотела; и, когда в сотне ярдов от нас сквозь черный полог тумана начинает пробиваться свет, мы уже смотрим друг на друга как старые друзья.

— Дарлингтон, – кричит Ксавье, – мы это сделали!

Оба мы забываем, что рогатый медведь все еще может вылезти из чащи и сожрать нас живьем. Мы бросаемся бежать навстречу свету, выныриваем из тьмы – и видим перед собой нечто… невероятное.

Перед нами распахивается долина в горах – оазис тишины и спокойствия, залитый нежным утренним светом. По долине прокладывает себе путь кристально чистая река. Вдалеке высятся зубчатые горные пики. Немногие из них покрыты снегом, но вид у всех очень внушительный. Трава так свежа и зелена, как в это время обычно не бывает. На небе ни облачка. Чудный пейзаж!

— Сейчас свяжусь с нашими, – говорю я и, не теряя времени, вызываю Адриенну.

— Я здесь.

Она не скрывает своего потрясения.

— Ничего себе! Ты действительно прошла через Черный Лес? Вот это да! Дарлингтон, я под впечатлением!

— Отлично. И где обещанная помощь от подполья?

— Знаешь свои координаты?

— Не знаю, – признаюсь я.

Всю технику нам пришлось оставить дома. Ни коммуникаторов, ни мини-коммов. Даже армейское оружие мы оставили в хижине и заменили тем, что хранил в сундуке дядя Джим.