Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 81 – Аллу Сант

Мадам Сторн сделала движение вперёд, но я уже разворачивался и, не оглядываясь, направлялся к выходу. Музыка продолжала играть, но, казалось, уже только для отвода глаз.

Позади донёсся её голос, наполовину мечтательный, наполовину триумфальный:

— Он волнуется. Какой трогательный мужчина. О, девочки будут в восторге…

Я ускорился. Сначала шаг. Потом бег. Потом рывок сквозь магическую завесу зала, и, едва добравшись до кареты, велел кучеру:

— Домой. Немедленно. Если увидишь фиолетовое на горизонте — объезжай.

Через двадцать минут я уже захлопнул за собой дверь покоев, бросил плащ на пол и прошёлся туда-сюда, растрёпанный и еле дышащий, как будто прошёл боевое крещение в клубе светских сплетен.

— Где он?! — заорал я, распахивая дверь в кабинет. — Где юрист?!

— Уже здесь, — отозвался голос, полный обречённого спокойствия.

Мой старый юридический советник, лысоватый и вечно недовольный, поднял взгляд от кипы бумаг.

— Опять бал? — спросил он.

— Опять бал, — подтвердил я. — Мне нужно… нет, нам нужно разработать юридически непробиваемую, официально утверждённую, дипломатически допустимую формулировку, объясняющую, почему передача кольца не является брачным договором. И вообще это ведь была ваша задумка! Вы должны были такое предусмотреть!

Дарен Бранд

— Мне очень жаль, герцог, — с сожалением в голосе поведал мне юрист, как будто у меня умерла троюродная бабушка и не оставила наследства. — Но даже если нам удастся доказать, что весь этот конкурс был подстроен для того, чтобы вас женить, это ничего не изменит и мадам будет иметь право считать, что вы помолвлены. Кольцо было, свидетели тоже. Еще вмешательство императора могло бы что-то изменить, но насколько мне известна ситуация расчитывать на жто определенно не стоит.

Я уставился на него. Долго. С той самой смесью надежды и безумия, с какой смотрят на лекаря, которые сообщил, что вы может быть скоро умрете: мол, может, ты шутишь, а?

— Как такое вообще возможно?! — Я вскочил, отодвинув кресло с таким звуком, что где-то в углу портрет прадеда вздохнул и откосился. — Это же просто кольцо! Оно даже не драгоценное! Не официальная печать! Не обручальное свидетельство! Даже не договор с эльфами, и те поддаются пересмотру!

— С эльфами — поддаются, — устало кивнул юрист. — Но, к несчастью, не с мадам Сторн. В отличие от эльфов, она читается народом как персона воплощённой социальной мечты. Три дочери, благотворительность, уважение в светских кругах… а теперь ещё и такое предложение на публике. Как я уже сказал, объяснить что-то и опровергнуть будет практически невозможно, а если и получится от вашей репутации даже праха не останется, чтобы похоронить с почестями.

Я протяжно взвыл.

— То есть вы хотите сказать, что я теперь не просто жертва недоразумения, а ещё и узник общественного одобрения? — прошипел я, начиная медленно, но необратимо впадать в драконью форму отчаяния.

Юрист развёл руками с той долей сочувствия, которую можно позволить себе, сидя по эту сторону письменного стола и не находясь на грани помолвки с дамой, в доме которой, вероятно, уже примеряют шторы в герцогских тонах.

Я рухнул обратно в кресло. Потом снова поднялся. Сделал круг. Потом второй. Потом, не выдержав, подбежал к стене и, издав звук, похожий на «РРРРРРААААА», врезался в неё головой. Стена выдержала. Я — нет.