Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 73 – Аллу Сант

У меня задергался глаз. Я был почти уверен, что это видно.

— Мы планируем также серию репортажей о вашем участии в благотворительных мероприятиях. Один из них — торжественный обед с воспитанниками приюта святого Кассия.

— А их там много?

— Восемьдесят семь. Но вы, разумеется, только улыбаетесь на первом плане и нарезаете пирог. Основную работу делает фонд.

— Умилительно, — вздохнул я. — Осталось только выучить пару колыбельных.

— Мы уже наняли поэта. Он напишет вам парочку в духе «сердце пылающего дракона открыто для слабых и обездоленных». Их можно будет вставлять в выступления.

На этом моменте я хотел было сдаться окончательно, но меня спас один вопрос, как кувшин холодной воды по чешуйчатой голове:

— И сколько это мне будет стоить?

Юрист с довольным видом достал третий листок.

— Умеренно. Статьи, репортажи, оформление мероприятий, благотворительный ужин, публикация фото, редактирование комментариев, сопровождение в публичных местах, обучение базовым фразам вежливости…

— Обучение?!

— …по рекомендации речевого коуча. Вы склонны к сарказму. А публика предпочитает лёгкую самоиронию и сердечность. Нам нужно добиться эффекта «он не страшный, просто недопонятый». Это требует инвестиций. Но подумайте: несколько недель — и вы не бабник, а любимец народа. От вас в восторге, вас цитируют, вам аплодируют, и никто не подозревает, что внутри вы всё ещё слегка дышите огнём.

Я только-только начал смиряться с идеей, что отныне стану тем, кто улыбается на фотографиях с детьми и цитирует поэзию в колонках для светской хроники, когда юрист, всё с тем же хищным спокойствием, извлёк из портфеля третью папку.

— И последнее, — произнёс он, с видом мясника, который до этого только разогревал ножи. — Финансовая смета.

Я нахмурился. Сильно. Так, как нахмурился бы любой уважающий себя дракон, если бы ему предложили вместо золота — шоколадные монетки.

— Какая ещё смета? Мы разве… — Я замолчал. Потому что действительно не договаривались. Это он договаривался. Сам с собой. И с журналистами. И с поэтом, который пишет про «пылающее сердце». А меня, как оказалось, забыли поставить в известность и мне это категорически не нравилось. Мне вообще все происходящее в последнее время не нравилось, потому что куда не глянь, везде расходы.

— Пункт первый, — с лёгкой улыбкой начал он, раскладывая страницы, — оплата за размещение в двух основных изданиях — шестьсот сорок три монеты. Со скидкой, потому что один редактор женат на нашей бухгалерше. Пункт второй: разработка пиар-кампании — четыреста двадцать. Это без учёта корректировки репутационного рейтинга, там ещё двести, но мы включили их в общий медиапул.

Я медленно опустился обратно в кресло. В голове глухо стучало: шестьсот сорок три? Четыреста двадцать? Ещё двести? У меня была коллекция фарфоровых ящериц и она стоила дешевле.

— Дальше, — бодро продолжал он, — мероприятия с участием: аренда локации, кейтеринг, приглашения, охрана, сопровождение — восемьсот. Отдельно — работа стилистов, консультантов, коучей и доброжелательных «случайных свидетелей» на улицах, которые будут отмечать, какой вы теперь добрый. Это ещё около пятисот.

Я потерял способность реагировать где-то на слове «кейтеринг». Лишь рассеянно уставился в окно, где, как назло, воробей пытался дотянуться до крошки и падал лицом в снег. Символично.