Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 60 – Аллу Сант

Герцог многозначительно посмотрел на меня ожидая, что я сильно впечатлюсь. Я впечатлялась. Точнее ужасалась. Нет, это прекрасно, знать, что твой ребенок особенный и одаренный, просто одаренность обычно приводит к особым нуждам и необходимостям, а нас даже учится не берут. Короче, выглядело все паршивенько.

— Значит, вы не в курсе, что ребёнок с врождённой мощной магией — редкость. Особенно девочка, — продолжал между тем герцог. — И особенно такая, у которой нет никакой подготовки, но хватает мощности, чтобы вышибить взрослого дракона с одного маха.

— Ну, знаете, дети иногда такое вытворяют. Особенно если не выспались. Или если им не дали пирожное. — Я нервно усмехнулась, а потом, пока он ещё не начал спрашивать, с какого возраста у нас начинается огненное дыхание, резво подхватила: — К слову о подготовке. Мы же, кажется, не закончили с брюками?

Он посмотрел на меня с лёгким прищуром. Кажется, понял, что его аккуратно переводят с темы. Но, к моему облегчению, не стал возражать. Или, что более вероятно, решил понаблюдать.

— Хорошо, — сказал он. — Брюки.

И тут я задышала свободнее. Потому что брюки — я умею. Вот тут я точно знаю, что делаю и что говорить.

Дарен снова встал, а я, стараясь не выказывать спешки, проверила выкройку, ткань, иглы, припуски — и взялась за дело.

В течение следующих минут комната наполнилась успокаивающим шелестом ткани, короткими командами — «поднимите руку», «повернитесь» — и благословенной тишиной. Почти.

Потому что в какой-то момент я услышала, как Дарен, не поворачивая головы, вдруг очень мирным голосом говорит:

— Аурелия, ты же знаешь, что это была за вспышка?

— Какая? — в голосе ребёнка прозвучала искренняя озадаченность. — Это когда дядя бах и шмякнулся?

— Именно, — сказал он мягко. — Ты часто так делаешь?

— Нет, — ответила она просто. — Оно как-то само получилось, я просто испугалась. Мне не понравились ваши глаза и чешуя, я думала драконы симпатичнее!

На мгновение я даже забыла как дышать, потому что в голове уже возник второй акт марлезонского балета с гораздо более серьезным финалом, но герцог и не подумал обижаться на слова ребенка. Он задумчиво потёр подбородок, а я сделала вид, что ужасно сосредоточена на внутреннем шве.

— А кто тебя учил? — продолжал он, с той же мягкостью.

— Никто. А надо?

— Надо, — коротко ответил он.

Я чуть не уколола палец. Но не вмешалась. Пусть говорит. Может, сам убедится, что ребенок это ребенок.

— А ты хочешь научиться? — спросил он уже чуть веселее, а мне уже показалось, что у меня уши скоро станут если не лопузами, то локаторами. Но я вновь совершила над собой усилие и вернулась к работе.

— Не знаю, — задумалась дочка. — Если можно без домашних заданий… может, и хочу.

— Тогда я пришлю тебе учителя, — сказал он и повернулся ко мне. — Он будет приходить раз в неделю и заниматься с девочкой.

Я чуть не схватила его за руки от восторга, но вовремя вспомнила, что он всё ещё в брюках на булавках.

— Это… было бы замечательно, — выговорила я с самым скромным видом.

Он кивнул. И вдруг добавил:

— И, пожалуйста, сделайте мне к этим брюкам подходящий пиджак. В том же стиле. До завтра успеете?

— Конечно, — отозвалась я без малейших колебаний. Хочешь — даже фрак с золотой тесьмой. Любой каприз как говорится и уж тем более, если вы платите и ищите этому юному поджигателю педагога.