Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 58 – Аллу Сант

Возможно этобы и сработало с любым другим ребенком, но вот Аурелия была определенно сделана из другого теста.

Она сделала ровно два шага назад, её глаза расширились, а руки сжались в кулачки. И тут — я поняла, что она сейчас что-то сделает. Я не знала что. Но мой внутренний материнский барометр отчаянно зазвонил, как кухонный таймер перед взрывом банки со сгущенкой, которую поставили варить.

— Не надо! — крикнула я, бросаясь к ней, но уже было поздно.

Раздался хлопок. Затем вспышка. А потом — жар. Настоящий, палящий, как из кузнечного горна, когда забываешь отойти вовремя. Огонь вырвался из ладоней Аурелии, как будто она вовсе не ребёнок, а потомственный пиромант в гневе. Пламя ударило в Дарена с такой силой, что воздух в комнате завибрировал, а шторы на окне рассыпались в прах.

Дарен взмахнул рукой, будто пытаясь защититься, но было поздно. Его отбросило назад. Мантия вспыхнула на краях, загоревшись ярким синим огнём, и погасла сама собой — магическая ткань всё же. А он сам, герцог, дракон, владыка гор и ужаса, рухнул на пол. Беззвучно. С глухим звуком, как мешок картошки. Только не картошки.

Я застыла.

Мозг пытался осмыслить произошедшее. Мои ноги отказывались двигаться, рот — открываться, а сердце… сердце просто билось где-то в ушах. Аурелия стояла с круглыми глазами, сама в шоке от собственной магии.

— Я… я не хотела! — прошептала она, прижимая руки к груди. — Он… он стал странный! У него глаза были… как у ящерицы! Я испугалась!

Я вцепилась в подол платья и сделала то, что делают все матери, когда не знают, что делать: бросилась к ребёнку, убедилась, что она не обожглась, что всё с ней в порядке, и только потом — к телу на полу.

Он лежал, распластавшись на паркете, с расспахнутой мантией и копной золотистых волос, разметавшихся по полу. Даже в отключке он выглядел неприлично величественно. И всё же — он был без сознания.

— Прекрасно, — выдохнула я. — Просто чудесно. У меня в мастерской без чувств лежит полуголый дракон, моя дочь стреляет огнём, и мне теперь либо звонить лекарю, либо оформлять политическое убежище.

Я встала на колени и аккуратно дотронулась до его щеки. Тёплая. Значит, жив. Слава всем швейным покровителям. Он дышал.

— Ну давай, Ваше Чешуйчатое Величество, — пробормотала я. — Пора вставать. У нас с вами ещё примерка не закончена.

Но он, разумеется, не отреагировал.

И вот тут — я поняла, что всё, что происходило с утра, по сравнению с этим, было просто лёгкой разминкой.

Я только собралась встать, чтоьы вызвать врача, как он резко вдохнул, и веки его дёрнулись. Я отпрянула, схватившись за ближайшую катушку ниток — не то чтобы она могла меня спасти, но от нервного напряжения руки тряслись, а так хоть выглядело прилично. Он открыл глаза. Глаза цвета расплавленного золота. Такие, от которых сердце уходило в пятки, особенно если обладатель этих глаз только что был вырублен ударом моей пятилетней дочери.

Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Кто... — голос у него был хриплым, но очень чётким. — Кто Аурелия?

Я застыла. Очень хотелось ответить: «Никто. Просто девочка с неба свалилась. Упала, подскользнулась, случайно в вас магией шарахнула». Но взгляд дракона был слишком серьёзным.

— И почему у неё магия драконов? — добавил он уже громче. В комнате мгновенно стало душно. Не жарко — именно душно, как в бане, куда подкинули слишком много пара, а дверь заклинило. Паркет под ним заскрипел, как будто доски тоже начали нервничать.