Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 62 – Лера Виннер

Ответом мне стала тишина.

Я не слышала, чтобы граф покидал свою спальню, — он демонстративно пренебрег отъездом оскорбленной им леди, — и все же, выйдя в ванную, я могла пропустить…

Стараясь не задумываться над тем, что и зачем делаю, я осторожно надавила на ручку, и та поддалась.

Дверь оставалась открыта, а в комнате горели свечи.

Рейвен и правда никуда не делся. Он сидел в кресле у спящего камина, и из одежды на нем были только темные брюки и рубашка, ворот которой он успел распустить.

На столике рядом стояла открытая бутылка вина, вторая, уже опустевшая, уже перекочевала на пол.

Даже одного бокала видно не было, но способность благородного лорда-дракона употреблять великолепные напитки из горлышка оказалась последним, что могло бы меня шокировать.

Подняв на меня взгляд, он ничего не сказал, только откинулся на спинку кресла в ожидании. Я же закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, не решаясь приближаться без приглашения.

То, что я позволяла себе здесь и сейчас, и без того было запредельно.

В тусклом свете лицо Рейвена казалось изможденным и более суровым, чем я привыкла видеть. Он и правда был рассержен в достаточной мере, чтобы принимать радикальные решения.

— Хочешь рассказать мне, какое я бессердечное чудовище?

Он, конечно же, заговорил первым, и на этот раз ирония в его голосе не предвещала ничего хорошего.

Каких-нибудь два дня назад я предпочла бы убраться от него такого как можно быстрее и дальше.

Теперь же только пожала плечами:

— Хочу спросить. Если позволишь.

Обращаться к нему на «вы», как полагалось обращаться к хозяину дома, губернатору и графу, здесь и сейчас казалось мне неуместным.

Адресованное почти любовнику «ты», по моему мнению, подходило куда больше, и Рейвен очевидно с этим согласился.

Он коротко усмехнулся, кивнул снизу вверх, предлагая мне попробовать, но заранее был готов едва ли не высмеять любую мою вежливую формулировку.

Просто потому что не был настроен вести светские беседы.

Именно поэтому я предпочла спросить прямо, без изысков и обиняков:

— Ты, не задумываясь, спасаешь первую попавшуюся тебе на глаза собаку и ее щенков, но отказываешь в покровительстве женщине, которая в нем очевидно нуждается. Не чужой тебе женщине. Почему?

В полутьме я рисковала ошибиться, но все же мне показалось, что выражение лица Рейвена изменилось. На нем как будто проступило… удивление. И удивление это было приятным.

— Ты подслушивала.

Он не спрашивал, а утверждал, и мне оставалось только пожать плечами еще раз:

— Было сложно не услышать. К тому же, мне в самом деле хотелось знать…

— Являюсь ли я подлецом, бросившим на произвол судьбы доверившуюся мне леди и собственного ребенка?

Впервые мы говорили настолько откровенно, и я все же прошла в комнату, чтобы занять пустующее кресло напротив него.

— Как бы там ни было, ты выгнал беременную леди в ночь.

— Думаешь, что это мой ребенок?

Теперь мы могли не только говорить, но и видеть глаза друг друга, поэтому я снова предпочла ответить честно:

— Я думаю, что ты мне скажешь. А заодно и объяснишь причины, по которым поступил так. Чьим бы этот ребенок ни был.

Разумеется, я понимала, что лорд Рейвен ничего не должен объяснять мне. Что самым правильным и логичным его поступком было бы указать мне на дверь, либо кивнуть на спальню, напомнив о моем месте в его жизни и этом доме.