Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 6 – Лера Виннер

Наконец признавший меня отец слушал преимущественно молча. В то время как матушка неискренне восторгалась услышанным, он лишь изредка отпускал колкие злые реплики, но даже это меня больше не раздражало.

Теперь, когда я точно знала, что они будут жить, подобное казалось сущей мелочью.

Короля Аарона никто не назвал бы беспощадным диктатором, но в вопросах, касающихся целостности государства, он был неумолим. Решение любого губернатора казнить пусть даже несостоявшегося и неудачливого мятежника не вызвало бы у него ни малейшего недовольства.

Чего нельзя было сказать о решении прямо противоположном.

Граф Рейвен пошёл на определённый риск, — недопустимый риск для того, кто всего несколькими днями ранее вступил в должность, — и, понимая это, мне в самом деле не следовало роптать.

Напротив, я должна была радоваться. Провинция Лавьел находилась достаточно далеко от нас, чтобы они не увидели моего падения.

При мысли о том, что мне предстояло после их отъезда, сердце сжималось от страха и неверия, но я не могла позволить себе эту слабость.

Слабость задумываться, горевать или сожалеть.

Мне почти удалось провести их и саму себя.

Мне удалось бы, если бы в самый последний момент, всего за несколько минут до того, как в двери камеры повернулся ключ, матушка не спросила меня о том, каким чудом я сумела убедить это чудовище, Чёрного дракона Рейвена, помиловать их.

В полутемной тесной камере повисла гнетущая тишина.

Я обязана была, но не сумела солгать им.

Никто и никогда не поверил бы, что это существо проявило сострадание в ответ на доброе слово.

Рассказывая правду, я ожидала слез матери и гневных криков отца. Боялась, что он откажется принять помилование, предпочитая умереть, но не допустить моего позора.

На деле же всё вышло не так.

Ответом на мои попытки объяснить, уговорить, убедить их в том, что всё обязательно будет хорошо в конечном итоге, стало ледяное молчание.

Отстраненная и гордая, матушка покинула место своего заточения первой, отец последовал за ней.

Я сопровождала их до готового к отъезду экипажа и обоза, обещанного графом, но никто из них даже не оглянулся, чтобы проверить, иду ли я за ними.

Времени на прощание у нас было не так много, да и нам не следовало проявлять чувства на глазах у чужих людей, жаждущих только зрелищ.

Всё так же молча я потянулась к матери, чтобы обнять напоследок, но вместо ласки получила пощёчину.

Барон не попытался вмешаться или укорить жену, лишь стоял и смотрел мимо меня, и в его направленном на дракона-губернатора взгляде читалась отчаянная и ослепительная ненависть безумца.

— Отец…

Я окликнула его негромко. Не потому, что хотела понять, как могла матушка вот так проходя проклясть меня, но для того, чтобы граф этой ненависти не заметил.

Барон Хейден всё же повернулся, но по отношению к себе я увидела только… Брезгливость?

— Падшая женщина не может быть моей дочерью, Стефания, — откликнулся он так же холодно, и сел в экипаж.

Дверь за ними закрылась, и кучер тронул поводья.

Лошади направились к распахнутым воротам, а вслед за ними двинулся и обоз.

Никто не выглянул в окно, чтобы махнуть мне рукой напоследок, матушка не одумалась и не закричала, прося остановиться.

Они уезжали, оставив меня позади, а мне оставалось лишь стоять и смотреть вслед.