Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 47 – Лера Виннер

— Это не место. И не время. Все будет, но не так.

Смысл его слов дошел до меня не сразу, но, поняв, я вспыхнула и уперлась ладонью в его плечо, вынуждая отстраниться и позволить мне привести себя в подобающий вид.

Когда мы вышли на улицу, воздух уже пах подступающим теплым вечером, а солнце клонилось к закату, но граф не стал торопиться.

Напротив, вместо того, чтобы поспешить к воротам, он молча направился к конюшням, а мне оставалось только последовать за ним.

Щенки продолжали тявкать негромко, но как-то тревожно, и у меня сжалось сердце при мысли о том, что они могли вовсе остаться без матери.

Если так…

Додумать эту мысль и что-то решить я не успела, потому что Рейвен потянул на себя покосившуюся и оттого приоткрытую дверь сарая и вошёл внутрь.

Вероятно, зрение дракона давало ему некоторое преимущество, потому что я пока что ничего не видела в темноте, но звук стал ближе.

Секунду спустя за ним последовало глухое предупреждающее рычание, значит, взрослая собака здесь всё-таки была.

С трудом погасив облегчённый вздох, я шагнула вслед за графом.

В свой дом я привезла бы осиротевших щенков, не раздумывая и не обращая внимания на недовольство матушки.

Вот только дома у меня больше не было.

Рейвен проговорил что-то так тихо, что я не смогла разобрать, а потом интонация собачьего ворчания сменилась.

Мои глаза уже начали привыкать к полумраку, и с некоторой оторопью я наблюдала за тем, как он берёт собаку на руки и разворачивается ко мне.

— По всей видимости, эта леди оказалась в затруднительном положении.

Вопреки моим ожиданиям, собака оказалась небольшой, но пушистой, с чёрной шерстью на спине и белой на брюхе. Пусть шерсть эта и свалялась, она явно была густой и мягкой, а значит, собака или когда-то жила в доме, или стала следствием любви породистого пса и дворняги.

Ловко перехватив её одной рукой, Рейвен скинул куртку и, не глядя, протянул мне:

— Берите. Под повозкой.

Старая деревянная повозка без двух колёс стояла у стены, и тявканье доносилось из-под неё.

Когда я проходила мимо, собака зарычала снова, вытянула морду и оскалилась, но залаять так и не осмелилась, а граф, вместо того, чтобы прижать её крепче, просто погладил по голове.

Решив, что удивляться стану после, я опустилась на пол и заглянула под повозку.

— Их здесь трое.

— Дотянетесь? Или помочь?

Мне померещилась в его тоне какая-то непонятная ирония, но сейчас и о ней думать было не к месту.

Лёжа на животе, я вытащила щенков по одному, а потом на всякий случай прислушалась и обшарила ладонью старую солому.

Собака на руках у Рейвена продолжала рычать и поскуливать в страхе за своих детей, и, убедившись, что никого не забыла, я встала, держа перед собой куртку, в которую посадила щенков.

Они были ещё совсем крошечными, слепыми. Один в мать, другой абсолютно черный, а третий — коричневый с белыми лапами.

— Идёмте, — окинув нас критическим взглядом, Рейвен толкнул дверь коленом, вышел во двор и без промедления направился к калитке. — Вы сможете так ехать, Стефания?

Он интересовался только этим, — сумею ли я удержаться в седле сразу с тремя подвижными пассажирами, — и я не решилась улыбнуться в ответ, только кивнула:

— Да.

— Хорошо.

Отпустив собаку на землю, он забрал у меня щенков, давая возможность сесть на лошадь.