Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 117 – Лера Виннер

Сдерживаемое до сих пор торжество проявилось в её голосе в полной мере, расцвело прекрасным, но ядовитым цветком.

Сгорая от нетерпения и одновременно обмирая от страха, я попыталась развернуться, чтобы увидеть его лицо, и тут же глухо застонала, когда мелкие камни, на которых я лежала, больно врезались в бок.

Одна ослепительная вспышка этой боли во всём теле вынудила зажмуриться, а когда я снова открыла глаза и, наконец, увидела её помощника… сообщника… подручного…

Мне отчаянно и малодушно захотелось, чтобы всё это просто было неправдой.

Оказалось, что без чувств я пролежала долго, — когда мы тушили пожар, на Мейвен едва опустился поздний вечер, теперь же сквозь обвалившуюся часть каменной стены лился яркий лунный свет, какой мог быть только глухой и поздней ночью.

Этот свет падал на лицо Патрика, освещая его так, что не могло остаться и тени сомнения, а его появление никак нельзя было списать на собственную фантазию или последствия удара.

Сообщником Кларисы был он, — тот, кто достаточно хорошо знал меня, чтобы предсказать мои действия. Тот, кому ни жаль было ударить меня со спины, рискуя убить.

Лишь теперь, глядя на него и онемев от удивления, я поняла, что не просто не подумала о нем, как о ее возможном помощнике. Я вовсе о нем забыла, как будто безобразная сцена, случившаяся в кабинете Вернона, перечеркнула и обратила в пепел все, что было до, — привязанность, надежды, даже обиды. Взяв те деньги, Патрик перестал для меня существовать, словно его никогда и не было.

А ведь так логично было бы в первую очередь заподозрить его, а не Альберта.

Так глупо было бы со стороны последнего сделать графа Рейвена своим врагом, и так закономерно для Патрика — хотя бы попытаться оставить последнее слово за собой, отомстить за унижение и нереализованные планы.

— Да, конечно, — отвечал он леди Лорьен, но в негромком голосе слышалось очевидное самодовольство.

Его радовала и моя потрясенная немота, и моя от них зависимость. Так же, как и нашедшая в нем опору леди, он наслаждался, чувствуя себя победителем. Тем, кто сумел обвести Черного дракона вокруг пальца и что-то у него отобрать.

Клариса сделала шаг назад, как если бы ей было неприятно даже стоять рядом со мной, а Патрик забрал у нее кружку и направился к импровизированному столу.

Она проводила его взглядом, то ли ожидая подвоха, то ли что-то для себя взвешивая.

— Я от нее устала. Хочу отдохнуть.

— Как пожелаете, леди Лорьен. Нам со Стефанией будет чем заняться, коротая эту долгую ночь.

Он говорил, не глядя на нее в ответ, преувеличенно сосредоточив свое внимание на том, как вода наполняет кружку.

Я же наблюдала за ним, и впервые мне делалось по-настоящему страшно.

Патрику, в отличие от Кларисы, было нечего терять. Если она рассчитывала устроить свое будущее наилучшим образом, пройдя по головам, ему грозили позор и долговая яма. Если не что похуже…

И не было нужды оглядываться на закон и честь.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — выразительно хмыкнув, леди окинула меня очередным презрительным взглядом и направилась к выходу, в ту сторону, где расположился еще один их помощник.

Или помощники.

Мне не мешало бы выяснить, сколько именно их было и остался ли кто-то снаружи, но сделать это незаметно было почти невозможно.