Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 118 – Лера Виннер

Оставалось только полагаться на удачу и собственные силы.

Когда мы остались вдвоем, Патрик все так же не торопясь приблизился ко мне и встал на одно колено, наклоняясь.

— Давай. Ты же знаешь, я не так жесток, как леди Лорьен.

Теперь в его тоне слышалось насмешливое сочувствие, — он понимал природу моего страха, понимал, что может сделать со мной что угодно и упивался этой властью.

Такой долгожданной для того, кто вынужден был притворяться и играть, превозмогая себя.

У меня успело пересохнуть не только горло, но и губы, и железный край кружки действительно казался отвратительным, но вода пришлась как раз кстати. Немного приподнявшись, я пила жадно, большими некрасивыми глотками, проливая часть на себя, а Патрик наблюдал за мной с глумливой полуулыбкой.

— Не то же самое, что нежиться в шелках дракона, не правда ли? Ещё?

— Да… пожалуйста, — я ответила сбито, сипло, проигнорировав реплику, в реакции на которую он не нуждался.

Неожиданно легко кивнув, Патрик выпрямился и пошёл за графином.

— Я рад, что ты осталась жива. Ты долго спала, и я, признаться, уже начал беспокоиться, что перестарался.

Он налил ещё воды, и вторую кружку я выпила уже спокойнее. Подняла на него взгляд на предпоследнем глотке.

— Хочешь сказать, что тебе было бы меня жаль?

— Нет, зачем мне врать так глупо?

Он пожал плечами и сел на землю рядом со мной. Я же откинулась на бок, восстанавливая дыхание и ненавязчиво демонстрируя, что сил на то, чтобы подняться в себе не чувствую.

В конюшне и вокруг неё стало тихо, — вероятно, леди Лорьен забрала тех, кто нас охранял с собой. Оставшись наедине, мы с Патриком смотрели друг на друга, и накрывший меня совсем недавно страх сменился брезгливостью.

Никогда и ни к кому прежде я не испытывала ничего подобного, но теперь, к нему…

Именно теперь я начинала понимать, что двигало им. Не в деньгах было дело, не в бедственном положении прогневавшего графа младшего сына. Даже не в уязвленном мною самолюбии.

Настоящей причиной происходящего была зависть, — слепая, жгучая, не поддающаяся осмыслению и контролю. Он завидовал Вернону Рейвену так же отчаянно, как Клариса Лорьен ненавидела меня, — бездумно, отчаянно, бешено.

Пусть Патрик и имел приятную наружность, никому не пришло бы в голову назвать его красивым. Благородное происхождение было его преимуществом, но не наделяло его способностью к красивым и широким жестам. Женщины смотрели на него с определённым интересом, но едва ли нашлась бы готовая упасть в его объятия без раздумий и оглядки.

Не делая для этого ничего, граф был полной его противоположностью. Принадлежал к той породе мужчин, что правят миром. Обладал всем, о чем Патрик и ему подобные не смели даже всерьёз мечтать.

И, разумеется, Патрик находил это до крайности несправедливым.

В чем-то превзойти, оказаться хитрее…

— Зачем всё это? Она так и не сказала.

— Зачем? — он качнул головой и почесал бровь, изображая удивление. — Правильнее было бы спросить, почему, Стефания. Почему всё это с тобой произошло?

Он ждал от меня предположений, а я продолжала просто на него смотреть, позволяя именно ему оставаться главным, вершителем своей судьбы.

И, конечно же, это сработало как надо, — Патрик заметно расслабился, даже сел удобнее.

— Потому что, как метко подметил твой любовник, у меня ничего нет. А ты, моя милая Стефания, можешь стать моим счастливым билетом.