Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 114 – Лера Виннер

Где-то неподалёку снова раздались шаги, и двигался явно не один человек. Насколько я могла понять, это были двое или трое мужчин, и в их обществе Клариса должна была чувствовать себя в безопасности.

Да и чем я могла бы навредить ей, раненая и связанная?

— Зачем я тебе? — не поднимая взгляда, я спросила совсем тихо, давая понять, что всё поняла и намерена играть по её правилам. — Хочешь обменять мою жизнь на обручальное кольцо? Если всё так, как ты говоришь, для Рейвена она едва ли значит очень много.

Нужно было рассеять её внимание, заставить отвлечься и думать больше о своих обидах, чем о задуманном деле.

Я опасалась, что это окажется нелегко. Что, если уж эта женщина отважилась на откровенное преступление, она будет держаться до конца. Однако леди Лорьен не замедлила скривиться, как по нотам выдавая ту реакцию, которой я от неё ожидала. Как будто мы обе играли в дурно написанной пьесе.

— О нет! Думаешь, я стану возиться с тобой так долго? Да и зачем? Для меня найдётся муж получше, чем ничтожество, променявшее меня на первую же девку.

— А ребёнок? — мысленно досчитав до четырёх, я выбрала наиболее удачный момент, чтобы вскинуть лицо. — Как же твой ребёнок? Не каждый согласится принять тебя с ним.

Она засмеялась коротко и зло, тряхнула головой:

— Это моя досадная оплошность, согласна. Не надо было слушать леди Коллинз, такую же дуру. Она убедила меня, что всё россказни о добровольном продолжении рода драконами враньё, и ей удалось понести от своего маркиза. Но это ведь легко исправить, не правда ли? Многие женщины делают так.

Ничего особенного в сказанном, в сущности, не было, — даже живя в Мейвене, я знала немало женщин, за спиной которых шептались. Про одних говорили, что они подбросили прижитых вне брака детей монахам. О других, — что они утопили своих младенцев в реке. Не так давно я сама убеждала Вернона в том, что леди Лорьен с лёгким сердцем оставит на произвол судьбы своего малыша. И всё равно слышать это было омерзительно.

— Тогда зачем? Чтобы отомстить? За ничтожество?

Тем самым я наверняка прощалась с водой, которую она могла бы дать мне, но промолчать оказалось выше моих сил.

Клариса покачала головой и зачем-то оглянулась на дверь, — то ли проверяла, не подслушивают ли нас, то ли, напротив, удостоверялась в том, что мы не наедине.

— Ты и правда дура. Так и не догадалась… Но ты очень удивишься, обещаю!

Она столь откровенно упивалась своей мнимой победой и моим таким же мнимым поражением, что замолкать было бы глупо.

— Ты всё равно не смогла бы сделать это одна. Тебе кто-то помог. Нужен тебе этот ребёнок или нет, рисковать собой ты бы не стала.

Ни одному её слову я не поверила бы безоговорочно, и отнюдь не потому, что она ненавидела меня так истово, так глупо.

Даже если лгала не она, а Вернон…

Не далее как минуту назад она сказала мне, что намерена избавиться от ребёнка, предать того, кто был частью её и нуждался в ней больше, чем кто-либо. Почему, в таком случае, ей было не предать поверившего её слову дракона?

Именно такие люди, как Клариса Лорьен, лучше всего были способны научить других тому, что такое предательство.

Однако именно та лёгкость, с которой она предавала, могла сыграть с ней злую шутку. Вынудить хоть раз сказать правду и выдать своего сообщника.