Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 30 – Ольга Токарева

Нянька заботливо приняла меня, быстро раздела, искупала и напоила тёплым молоком. Как только моя голова коснулась подушки, я уснула.

Я пришла в себя от неприятного ощущения, будто вокруг меня сгущается зло. Сложно описать это чувство. Мне стало трудно дышать, по коже побежали мурашки, волосы на голове встали дыбом.

Я резко открыла глаза и увидела в свете, падающем из окна, высокую мужскую фигуру склонившегося надо мной. Его глаза горели ненавистью, а в руке он сжимал острый клинок.

— Откуда ты только взялась, жалкая человечка? Ты должна подохнуть, — прошипел он и, взмахнув рукой, направил острое лезвие прямо мне в сердце. И меня поглотила мгла.

Я не успела отреагировать. Да и не могла бы справиться с сильным мужчиной. Ожидая удара, оцепенела. Единственная мысль, как острая игла, пронзила сознание: «Я должна исчезнуть».

Тьма окутала меня со всех сторон, словно материнский кокон. Я чувствовала движение воздуха и понимала, что лечу. Яркая вспышка света ослепила. Лёгкий удар о твёрдую поверхность выбил из моих лёгких воздух, и я отчаянно закричала, призывая помощь.

Первые лучи Сол, словно золотые стрелы, пронзили ночной полог, возвещая о рождении нового дня. Тьма, подобно дикой кошке, недовольно заворчала, ощетинилась тенями и отступила в укромные уголки, не желая расставаться со своей бархатной чернотой.

Солнечные потоки, ликуя, словно златогривые воины, ринулись во все стороны. Достигнув древесных крон, разбудили сонный хор пернатых, прошлись трепетной волной по изумрудному ковру травы, распахивая навстречу дню бутоны, полные радужных снов. В игривом танце с ветерком, лучи скользнули по лазурной глади вод, устремились в горние выси, коснулись мудрого, исчерченного морщинами лица человека и, не задерживаясь, понесли свет дальше, в бескрайние дали.

Истонченные временем губы старца дрогнули в улыбке, являя миру пожелтевший частокол зубов — безмолвное свидетельство многолетней работы, требующей сосредоточенности сродни медитации. Сейчас же он и сам пребывал в этом состоянии, погруженный в созерцание робкого пробуждения природы.

Веймин, словно провидец, умудренный годами, чувствовал: грядущий день не станет поворотным в его судьбе. Он будет зеркальным отражением вчерашнего, да и тысяч дней, канувших в Лету. И все же старик не испытывал ни горечи, ни ропота на судьбу. Его мысли витали вокруг иного: как сложилась бы его жизнь, если бы родители не продали его в юном возрасте?

Родился Веймин в Анайском княжестве, в крохотной деревушке Сашлин, приютившейся на втором по величине континенте Сирвас мира Карварс. Он был третьим, но не последним ребенком в семье. Шесть голодных ртов, истерзанных недоеданием в тот зловещий неурожайный год.

И словно почуяв запах крови, по деревням поползли тени стервятников: наёмники, приказчики и, как ни странно, монахи Донсумо. Первые выкупали в рабство здоровых, крепких мужчин, а вот монахи рыскали по дворам, словно коршуны, высматривая свою добычу. Их интересовали мальчишки, в которых едва забрезжил магический дар — явление редкое, но изредка случающееся среди простолюдинов.

Так уж вышло, что, купаясь с друзьями в ледяных водах горной речушки, Веймин едва не захлебнулся. Спасся чудом, а выбравшись на берег и отдышавшись, почувствовал, как тело наполнилось неведомой силой. Сначала он не придал этому значения. Побежал по протоптанной тропинке домой, рассекая рукой заросли высокой травы, и вдруг заметил, что от каждого его прикосновения стебли покорно склоняются к земле.