Книга Мой добровольный плен, страница 69 – Евгения Кобрина

— Что?

— Госпожа Батул. Началось. Ребеночек просится на свет.

Мы с Гафуром быстро переглянулись и одновременно вскочили на ноги:

— Как? Еще ведь рано? — в ужасе спросила я.

— Госпожу Батул уже отнесли в комнату для рожениц, но она просит вас к себе, госпожа Джуман.

— Конечно, — я уже собралась бежать к двери, но крепкие пальцы Гафура обхватили мое запястье, останавливая. Я в удивлении воззрилась на мужчину, пусть только попробует сказать, что запрещает мне быть возле подруги…

— Обуйся, — тихо велел Гафур.

Я быстро кивнула, признавая его правоту, подбежала к кровати и обула шелковые туфельки. Пока мы шли по коридорам дворца, я кое-как заплела волосы и скрутила их в узел на голове. А потом мы с Гафуром одновременно замерли на месте, услышав протяжный крик Батул. Я нервно сглотнула и посмотрела на Гафура, который, в напряжении, сжал кулаки. Я думала, что у меня еще было время, чтобы упросить мужчину о задуманном, но как оказалось, времени не осталось, поэтому я быстро проговорила:

— Господин, прошу, пошлите за доктором, который спас мне жизнь. Пусть он приедет и будет рядом, на всякий случай.

Гафур посмотрел на меня и напряженно изрек:

— Он неверный, он не может прикасаться к ней.

Я знала, что будет не просто:

— Я знаю это. Доктор и не будет к ней прикасаться. Просто будет рядом. А если что-то пойдет не так, врач подскажет, что делать, и я сама все сделаю. Доктор к ней не прикоснется, даю вам слово.

— Ты и сама, не можешь находиться возле роженицы. Только те женщины, которые уже имеют ребенка, могут…

Его прервал очередной полу-стон полу-крик Батул, и я в ярости сжала кулаки:

— Мы будем спорить об этом сейчас?

Гафур сузил глаза:

— Джуман, не забывайся…

— Да проснись ты! Какое все это имеет значение? — не сдержалась я и указала на дверь, за которой мучилась моя подруга: — Батул там и она страдает, страдает, потому что хочет подарить тебе сына. А ты стоишь тут и рассуждаешь что можно, а что нельзя? Пошли за врачом Гафур, ты не простишь себя, если из-за твоего упрямства с Батул или с ребенком что-то случится. Никогда себе этого не простишь, — тихо добавила я и шагнула к двери.

Гафур удержал меня за руку и заглянул в глаза:

— Джуман, ты не обязана там быть. Вспомни, ты носишь под сердцем ребенка.

— Я помню, — я высвободила свое запястье и добавила: — Просто пошли за врачом и пусть Рональду скажут, что он нужен мне и моей рожающей подруге, — я не стала дожидаться ответа Гафура и вошла в комнату, надеясь только, что мужчина прислушается к доводам разума.

На меня сразу уставились четыре пары глаз, и только одна из них была радостной:

— Джуман, ты пришла, — прошептала Батул, которая лежала на узкой кровати, и протянула ко мне руку.

Я шагнула к подруге, но мне преградила путь Ламис:

— Ты не должна здесь быть, Джуман.

— Ну, так попробуй меня выгнать, — с металлом в голосе ответила я, Джоанна, истинная дочь английского графа.

Теперь четыре пары глаз смотрели в шоке, никто не ожидал, что рабыня Джуман, может так разговаривать. Я обошла застывшую Ламис и опустилась возле Батул на колени, беря её за руку:

— Ну, что, твой сын решил не задерживаться у тебя в животе и поскорее со мной познакомиться?

— Да, — через силу ответила Батул, а потом прошептала: — Не оставляй меня.