Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 157 – Донна Эверхарт

Рэй Линн ответила:

— Меня не вини. Я никогда не давала тебе повода думать, что такое может случиться.

— Но надеяться-то я мог, как по-твоему? Я же не собирался ничего говорить, Рэй Линн. Я тебе верил. Только вид делал, будто не верю. – Он кивнул в сторону Дэла. – А он-то знает? Ты ему рассказала?

— Мне нечего рассказывать, – пробормотала Рэй Линн.

Буч обратился к Дэлу:

— А ты давай, спроси ее. Спроси, что случилось здесь, в этом самом доме.

Дэл посмотрел на Рэй Линн в упор, и если до сих пор он ни в чем не был уверен, то теперь не сомневался ни секунды.

Он заявил:

— Я вот что скажу: что бы эта женщина ни сделала, я никогда не стану думать о ней плохо. Я видел ее в самые трудные времена. Видел все, что мне нужно было видеть. И знаю все, что мне нужно знать.

Ни взгляд, ни голос у него не дрогнули, и он чувствовал, что Рэй Линн смотрит на него так, как не смотрела еще никогда. Не куда-то сквозь него – нет, на этот раз нет. И взгляд не отводила. Вот этого он только и хотел: чтобы она увидела его таким, какой он есть, пусть не идеальным, зато любящим ее, несмотря ни на что.

Скорбным голосом Буч проговорил:

— Я тебя понимаю как никто.

Впереди была суровая зима, и все же Рэй Линн решилась купить небольшое мраморное надгробие и договорилась, чтобы его привезли к маленькому домику под соснами. Когда она снова отправилась в округ Харнетт, то взяла с собой Корнелию, а Буч – удивительное дело – помог им установить надгробие как полагается.

Когда дело было сделано, он сказал:

— Ты приезжай, если хочешь. Ну, знаешь… Ухаживать за могилой и все такое.

Рэй Линн недоверчиво посмотрела на него. Этот дом уже не значил для нее столько, сколько при жизни Уоррена, и все же она подумала: может, это все-таки как-то поможет.

— Я буду заезжать иногда, – решила она. – Может, цветы привозить, если ты не против.

— Само собой, – ответил Буч. – Сколько угодно.

Пока Рэй Линн размышляла, он глядел на нее с печальной нежностью, и она решила поверить ему.

Потом, уже в грузовике, Корнелия предположила:

— Может, он стал другим?

— Каких только чудес не бывает на свете, – ответила Рэй Линн.

В долгие зимние дни они с Корнелией, быстро переделав всю работу во дворе, возвращались домой, на кухню, готовить сытный обед. В середине февраля неожиданно потеплело, зацвели нарциссы и форзиция. Рэй Линн уже несколько месяцев не бывала на могиле Уоррена, поэтому она срезала несколько веток форзиции, собрала букетик нарциссов и выстригла у себя прядь волос, которые уже снова отросли до плеч.

Потом просунула голову в заднюю дверь и сказала:

— Я съезжу на старое место. – Так она называла свой прежний дом.

Сьюди Мэй была на кухне.

— Хорошо.

Корнелия, которая мыла посуду, предложила:

— Хочешь, я с тобой?

Рэй Линн покачала головой:

— Нет, я же ненадолго. Только цветы положу.

Рэй Линн надеялась побыть в одиночестве, но, подъехав к дому, к своему смятению, увидела у двери Буча. Он тут же снова скрылся, Рэй Линн с облегчением вылезла из машины, обошла дом кругом и направилась к могиле. Постояла немного, глядя на надгробие. На памятники Иде Нил Кобб и Уоррену падала тень от сосен. Рэй Линн уже хотела положить цветы, когда за спиной раздался голос Буча. Он стоял близко. Слишком близко.

— Для меня никогда ничего не поменяется, Рэй Линн.