Книга Крылатый лев и лилия, страница 53 – Catelyn May

Тишина в комнате стала практически гнетущей. Присутствие в комнате Чёрного призрака королевы-отравительницы на какое то мгновение ощутили оба мужчины.

— Воспользуйтесь моими советами, сенатор, и как можно скорее. Иначе Вам не спасти несчастную девушку. От руки ли наемных убийц короля или от похищения верными сторонниками Валуа.

— Вы ведь помогаете мне не только потому, что помните о своем «долге»?

— Как видите… Пусть это будет моей последней услугой нашему покойному королю и моему другу. Я буду знать, что его кровь все еще течет в чьих то жилах. Это утешит меня на склоне лет, когда придется составлять список грехов и добрых дел, чтобы представать перед Всевышним.

— У Вас большое сердце месье Д’Англере. Благодарю за помощь. Никто не сделал бы большего для меня и Виттории.

Мужчины поднялись из-стола одновременно и крепко пожали друг другу руки.

Вновь надевая свою темную маску, Шико бросил прощальный взгляд на венецианца:

— Ее судьба в Ваших руках, — проговорил он с уже знакомым прищуром, в котором Марко больше не видел никакого лукавства, — Пусть французская лилия найдет спасение в тени крылатого льва.

Марко задумчиво вглядывался в воды Лагуны, что простиралась перед его взором, как гигантское полотно, вышитое узорчатым переплетением изысканных палаццо, мостов и лазурью морской воды. Он все еще видел лицо хитроумного Шико, его проницательные лисьи глаза, слышал его слова: "Ее судьба в Ваших руках…Женитесь на ней…Вы будете самым надежным покровителем из всех возможных…".

Сенатор глубоко вздохнул: "Если бы все было так просто, как в Вашей светлой голове господин д Англере..".

После прибытия в Светлейшую прошло уже больше двух недель, а Марко провел дома не больше времени, чем когда тот был совершенно пуст. Беатрис почти смирилась с долгим и частым отсутствием брата, которое он списывал на важные дела при дворе дожа. Если бы только она знала, в каком адском горне пылает разум и сердце сенатора Веньера! Ни вино, ни пылкие и умелые объятья куртизанок не могли заставить его выбросить из головы последние слова Паскуале Чиконья: «Венеция никогда не станет нянькой для бастарда Валуа!». Видит Бог, Марко пытался убедить дожа официально принять Витторию при своем дворе. Но нынешний правитель Венеции слишком осторожен и мнителен, чтобы открыто бросить вызов Генриху Наваррскому. Даже если этот шаг сможет впоследствии обернуться козырем в политической игре с французской стороной.

Марко старался не видеть девушку, что жила под его крышей уже много дней. Он позаботился о тщательной охране дома, и Виттория стала в нем почти что затворницей. Никто не должен был знать, что помимо Беатрис в палаццо Веньеров есть еще одна гостья. Французы наверняка прислали в республику новых брави, но пока затаились, не решаясь открытым нападением нанести решающий удар. Угроза ощущалась сенатором практически физически, время шло, и решение следовало принять как можно скорее.

Он уже не мог слышать ноты укора в словах Беатрис об ухудшении настроения ее подопечной. Такой юной и любознательной девушке было невыносимо сидеть в четырех стенах. Наверняка это казалось ей несправедливым наказанием после привольной жизни на Иллирийском побережье. Возможно, не раз она проклинала тот день, когда Веньер появился в ее жизни.