Книга Королева не любившая розы, страница 103 – Ева Арк

Однако вернёмся к королеве-матери. Из Авена она отправила двух гонцов: одного в Париж, к сыну, а другого в Брюссель, к правительнице Изабелле Кларе Евгении.

— Я была вынуждена бежать, потому что была доведена до отчаяния происками кардинала и опасаясь за свою жизнь, – оправдывалась перед сыном Мария Медичи.

На что Людовик сухо ответил:

— Эти происки – плод Вашего воображения, мадам.

Но оказалось, что флорентийка успела подать жалобу на Ришельё в парламент, требуя начать процесс против него. Отозвав жалобу матери, король объявил её клеветой, обвинил советников Марии Медичи в оскорблении величия и потребовал арестовать все доходы своей матери. Заодно он написал брату, что разрешает ему жениться на Марии Гонзага, но вертопраху Гастону теперь уже нужна была только Мария Лотарингская.

Вместе с младшим сыном флорентийка принялась спешно вербовать себе сторонников, возлагая большие надежды на губернатора Прованса герцога де Гиза, заклятого врага Ришельё. Однако тот, почуяв, откуда ветер дует, ещё раньше испросил себе отпуск, чтобы отправиться в паломничество в Лоретту, и 6 августа отплыл из Марселя в Италию, откуда ему не суждено было вернуться.

Оставалось надеяться только на Габсбургов. В Монсе королеве-изгнаннице был оказан роскошный приём. Инфанта Изабелла Клара Евгения, которая была на семь лет старше флорентийки, лично отправилась её встречать и привезла в Брюссель. Празднества в её честь продолжались до конца августа.

Тем временем Людовик отправил Клода де Рувруа чрезвычайным послом к правительнице Нидерландов, чтобы просить Марию Медичи вернуться во Францию. В случае отказа он должен был просить инфанту не предоставлять убежища беглянке. Кстати, король Испании тоже не обрадовался, узнав, что флорентийка укрылась в его владениях, так как не верил в то, что она сможет собрать войска для похода во Францию, как она обещала. Первый министр Оливарес предложил сплавить её в Германию в Ахен, но было уже поздно: Изабелла Клара Евгения отправила испанскую флотилию в устье Шельды для подготовки вторжения с суши, одновременно пообещав финансовую помощь Гастону, который собирал в Лотарингии войска для похода на Париж.

5 сентября 1631 года Людовик ХIII сделал Ришельё герцогом и пэром, а также губернатором Бретани. Кроме того, король разрешил выстроить вокруг его родового замка город Ришельё. Отныне Людовик именовал своего главного министра «кузеном».

Во время церемонии посвящения в герцоги и пэры кардинал приносил присягу вместе с герцогом Анри де Монморанси, губернатором Лангедока. Отношения между ними были натянутыми. Когда король лежал на смертном одре в Лионе, Монморанси, незадолго до того сделанный маршалом, пообещал ему оберегать кардинала, однако сам рассчитывал на большее – в его роду было несколько коннетаблей. Ришельё, стремившийся заручиться поддержкой как можно большего числа знати и помнивший добро, неосторожно пообещал за него похлопотать, однако Людовик наотрез оказался восстановить должность коннетабля. Монморанси не получил и звания генерал-фельдмаршала, которое могло бы стать пристойной заменой. Несмотря на это, он хранил верность королю, хотя его жена Мария Фелиция дез Юрсен, состоящая в очень дальнем родстве с королевой-матерью, настраивала мужа против кардинала, а Гастон писал ему из Лотарингии, уговаривая перейти на свою сторону.