Книга Королева не любившая розы, страница 102 – Ева Арк

Непосредственная угроза для Ришельё если не была устранена, то отдалена. Оставалась Анна Австрийская. Министр вызвал к себе Марию де Отфор.

— Мадемуазель, Вы должны сообщать королю, который Вас любит, обо всех поступках королевы, – с притворно озабоченным видом сказал он фаворитке. – Впрочем, для пользы короля, я думаю, было бы лучше, если бы Вы ежедневно мне докладывали обо всём, что Вам станет известно…

Но Мария де Отфор, как и многие другие, попала под обаяние Анны Австрийской, фрейлиной которой стала после памятной февральской ночи, и категорически отказалась выполнять поручение кардинала. Не удовольствовавшись этим, она часто с насмешкой отзывалась о Ришельё и забавляла короля повторением сплетен о его частной жизни, ходивших по Парижу. Тем не менее, кардинал не мог ничего поделать с девушкой, так как любовь Людовика ХIII к ней с каждым днём становилась всё сильнее. Он даже заявил жене:

— Мадам, Вы должны любить мадемуазель де Отфор ради меня!

Однако бывшая камер-фрау королевы Мадлен дю Фаржи, уехавшая с Марией Медичи, напоследок дала своей госпоже ценный совет:

— Кого бы ни любил Его Величество, он может спать только с Вашим Величеством.

(8 ноября 1631 года королевский суд заочно признал маркизу дю Фаржи виновной в государственной измене и приговорил её к обезглавливанию, что было исполнено над её изображением на площади Карфур-де-Сен-Поль в Париже).

Людовик зачастил на половину королевы, охотно беседовал с ней и дамами из её окружения даже сверх времени, отведённого придворным этикетом на «разговоры в кругу семьи». Иногда он вызывал Марию де Отфор из покоев королевы, чтобы та выслушала его вздохи и жалобы.

— Говорят только о её красоте, все хотят иметь её портрет», – писал маркиз де Мортемар.

С лёгкой руки придворных поэтов, очаровательную и остроумную фаворитку короля прозвали «божественной Авророй». Мария де Отфор была не только красивой, но и добродетельной девушкой. В её обществе король очень любил наблюдать за птицами и варить варенье и не только. Целые часы проводя у плиты, он даже забывал о государственных делах. Однажды одному из послов, добивавшихся аудиенции, было сказано:

— Его Величество не может Вас принять, так как готовит жаркое.

Чтобы развлечь свою фаворитку, Людовик совершал самые нелепые поступки.

— Однажды, – пишет Таллеман де Рео, – он велел сбрить бороды своим офицерам.

По другим свидетельствам, Людовик сам их брил, оставляя на подбородке лишь одно клинышко. С его лёгкой руки такая «королевская» бородка сразу вошла в моду. По этому случаю даже была сложена песенка:

О, бедный подбородок мой!

Что сделали с твоею бородой?

В почёте в Лувре брадобреи ныне –

У офицеров нет бород в помине.

Оставаясь с королём наедине, Мария де Отфор просила его примириться с женой.

— Королева ненавидит меня, – отвечал Людовик, – она плетёт интриги против моего королевства – она испанка в сердце – она постоянно строит козни против моего счастья.

— Мадемуазель, – продолжал он затем, – запомните мои слова – Вы любите и поддерживаете неблагодарную женщину. Подождите и увидите, как в один прекрасный день она отблагодарит Вас за услуги.

Тем не менее, Анне легко удалось убедить своих друзей, что её отношения с родственниками невинны, а встречи с испанским послом и католическими агентами королевы Генриетты законны. К сочувствию же Марии Медичи, Месье и своего брата Филиппа IV она обращается из-за преследований мужа, находившегося под влиянием Ришельё.